Найти свой остров стр. 152
– слишком быстро едет машина, разобьется! Но разум, наполненный ужасом, твердил: скорее, скорее, скорее!
И вот они здесь, железная дверь примерзла, будь она неладна, но там их дети, и они эту дверь зубами будут грызть и откроют.
– Максим Николаевич, да зачем же самим-то!
Это подоспела машина с охраной.
– Уж извините, но догнать вас не смогли, – охранник искоса поглядывает на Нику. – Вам бы, Ника Григорьевна, в гонках участвовать. Шумахер нервно курит в сторонке. Ну-ка, ребята, беремся!
Они крутят колесо, ржавый механизм поддается с трудом.
– Мама!!!
Из-за угла появляется Марк, за ним вприпрыжку бегут Димка с Иркой. Одетые самым живописным образом, пахнущие
кладбищем – живые, здоровые дети, и Нике кажется, что это сон, но Марек живой, продрогший, ее Марек – вот он, и Ирка с Димкой тут же.
– Сынок…
– Ну, что я вам говорил? – Марк победно смотрит на друзей. – Мать всегда находит меня. Я знал, что надо просто подождать.
– А чего ж не ждал-то? Господи, в тапочках, на снегу! Марк!
– Скучно было в темноте сидеть.
– Немедленно в машину! – Булатов поднимает Ирку на руки – ноги ее почти не держат. – И в больницу, сейчас же. Все, Ника, за руль ты не садишься. Я поведу. Дети, выбросьте эти жуткие балахоны, от них несет моргом.
Охранники, весело переговариваясь, тоже грузятся в джип. Ника оказывается на заднем сиденье, рядом Марек, и она обнимает его, странно пахнущего, замерзшего, но несомненно живого. Дети наперебой рассказывают, как им удалось выбраться из страшного подвала. И о трупах, и о лестнице – а Ника с Максом молчат. Она прижимает Марека к себе, ему пришлось согнуться, чтобы мать могла его вот так прижать, но он не спорит и не возмущается. Мама пахнет домом, детством, счастьем, и снова все хорошо.
– Ты молодец, племяш. – Матвеев смотрит на него с уважением. – Не растерялся, не скис и ребятам не позволил сдаться.
– Да они не сильно-то и сдавались. – Марк счастливо смеется. – Димка вообще боец.
– А я – нет. – Ирка смотрит в окно. – Я очень испугалась…
Ей грустно, что она не может сейчас быть рядом с мамой, даже позвонить, и то не может, но она и рада этому – маме волноваться нельзя.
– Бояться можно по-разному. – Булатов одновременно смотрит на дорогу и в зеркало заднего вида, чтобы видеть Нику. – Один, когда боится, теряет способность думать и действовать, другой мобилизуется и ищет выход, а плачет потом.
– Мы не плачем. – Димка сопит, уткнувшись в рукав отца. – Даже Ирка не плакала…
– Ну, немного-то плакала, вначале. – Ирка смотрит вперед. – Завтра маме позвоню…
В приемном покое их уже ждут. Стефанию Романовну привез Олешко, Семеныч с Ларисой хоть и не дежурят сегодня, приехали почти одновременно. Детей увели осматривать, а Ника встречается глазами с Олешко.
– Я сделал все, как ты просила.
– Спасибо, Паша.
Он сжимает ее ладонь.
– Ты хорошо держалась, Ника.
– А ты спас моего ребенка и меня.
– Работа такая.
Никто этого не слышал, никто бы и не понял – только им двоим понятно, что враг мертв и больше не навредит. Но сегодня Ника примирила его с тем, другим, от которого он так бежал, и теперь нет больше двойственности, и можно не носить маску – друзья