Найти свой остров стр. 168
друг у друга. Потом убью, а трупы сожгу, для этого велел топку нажарить. После этого я доберусь до ваших щенков. Младшего продам в бордель, старшего – на органы, девку и в Лондоне достану, арабам подарю или в бордель тамошний – посадят ее на кокс, и все. Ну и с мамашей что-нибудь соображу. И с твоими тоже. Это хорошо, что с похищением не получилось, смерть – слишком гуманная штука, а вот жить так, как я их заставлю жить, – это будет похлеще. А вы будете подыхать и знать, что я убью всех, кто вам дорог. Я не раз это делал – с теми, кто хотел меня кинуть. Но то было наказание, которое я приводил в исполнение сам, а это, сейчас, – удовольствие.
– Зачем тебе это?
– Просто потому, что я могу это сделать. – Кравцов ухмыльнулся. – Шульц был не прав, система не отторгает тебя, а защищает, если у тебя достаточно влияния, а у меня его уже достаточно. А главное, система меня не видит – я вне ее, и одновременно я сам – система, империя! Я построил все так, как задумывал Шульц, и теперь это работает практически без меня. Но жить и не пользоваться тем, что ты создал, – глупо. И я воспользуюсь, никто мне не помешает. Меня никто не свяжет с вами, официально я за границей. Так что система подождет, а я решил позабавиться.
– Не понимаю.
– Чего ты не понимаешь, мотивов? Скажем так: это то, чего мне всегда хотелось. Отец говорил: надо это дурное семя под корень высечь, чтоб и следа не осталось. Он любил мать, а она убила его из-за дохлого поляка. Так что нечего вам жить, и пащенкам вашим тоже. Под корень. Садись-ка и не дергайся, потому что если ты сейчас схлопочешь пулю, я первым делом выколю ей глаза.
Матвеев неловко поворачивается, взмахнув больной рукой. Откуда-то из-за кресла выскочила серая кошка, прыгнула под ноги, метнулась к двери. Пистолет в руке Кравцова стреляет – от неожиданности тот нажал на курок, Матвеев падает на пол, а Ника, невесть как освободившая руки, хватает керамическую статуэтку и бросает в голову Кравцова.
– Максим, ты жив?
– Жив. А вот жив ли наш гостеприимный хозяин…
Падая, Кравцов ударился головой о столешницу и теперь пытался подняться, но кровь заливала ему лицо.
– И империя не помогла. – Ника задумчиво смотрит на него, тянется и подбирает пистолет, глядя на возню дезориентированного и оглушенного врага. – Видишь, какая вещь – столешница? Ей по барабану, император ты или бродяга. И о системе ей рассказывать смысла нет. Есть же такие примитивные субстанции… Развяжи мне ноги, Макс.
За дверью слышен топот, в комнату вбегают люди, а он разрезает скотч найденным антикварным ножом, чтобы Ника могла встать.
– Ты руки-то как освободила?
– Да ну… это же не тот скотч, который никак, это коричневый, он тянется. Напрягала и расслабляла мышцы – и растянула. Свалка-то какая вышла… ты руку не повредил? Он с перепугу на курок нажал, ведь не собирался стрелять, ему другого хотелось.
– Кошка прямо под ноги ему бросилась.
– Макс, здесь нет никаких кошек. – Олешко устало потер переносицу.
– Я тоже видела. Серенькая, самая простая. Из-за кресла выскочила.
– Может, в форточку как-то пробралась или