Библиотека

Наши в космосе стр. 626

Размер шрифта
-
+
Тема

кое-что, а практически все.

— Да нет, — успокоила Вера. — Все — это уж ты слишком. Так, знаете, советам дали власти побольше, кооперативов развели видимо-невидимо, говорить и писать разрешили все, что хочешь. А в остальном…

— Партия, я так понимаю, у руля? — осторожно поинтересовался Димка.

— Партия — наш бессменный авангард! — рубанула Вера чеканным лозунгом.

— А Комитет остался? — я спрашивал с замиранием сердца.

— А как же! Куда от него денешься?

— Ну, тогда все в порядке, — резюмировал я.

И мы все помолчали, как бы забыв, с чего начался разговор. Вспомнил первым, конечно, Моськин:

— Ну и при чем здесь эротическая служба?

— Скажешь тоже! Проведение в жизнь политики демократизации и гласности неразрывно связано с широким распространением и всемерным углублением сексуальной культуры народа. Нет секса — нет свободы. Вы что, Оруэлла не читали? Ах, ну да… так вот. Создана специальная комиссия по половому вопросу при Верховном Совете СССР и существует Госкомитет по эротике и сексуальной культуре. Сокращенно — Госкомсекс. Наша служба и подчиняется непосредственно Госкомсексу. Наша славная ЭСДК преследует две основных цели: охрана здоровья личного состава космофлота СССР путем обеспечения регулярных половых контактов; и — распространение сексуальной грамотности в соответствии с программой Партии.

Сказать, что я поверил ей, было бы неправдой, но почему-то мне очень хотелось ей верить. И я спросил без подвоха:

— А изучение языков входит в программу вашей подготовки?

— Конечно! И очень серьезное изучение, — ответила теперь уже Люба. — Ведь в дальнем космосе приходится иногда обслуживать не только советские экипажи. Перестройка — это еще и расширение международных контактов. Это — доверие и разоружение. Это — новое мышление, в конце концов.

— Ну, ладно, — улыбнулся Кеша, — хватит с нас лозунгов. Может, вернемся, все-таки к вашему концерту, а?

— О, разумеется! = — оживились девчонки. — Только еще один вопрос. Теперь уже с нашей стороны. У вас выпить есть что-нибудь?

— Вообще-то нам не положено, — начал было нудить капитан.

— Нам что ли, положено? — со странной грустью усмехнулась Вера.

И Кеша сказал:

— Брось, Никодим. У нас же на пятом складе — полный стеллаж. Ответственность беру на себя.

— Да что там у нас на пятом складе? — грустно махнул рукою Димка. — Скотч ординарный, армянский бренди, спирт фомальгаутский, да одна всего колбасина альдебаранского крепкого с золотой крошкой. Для дам — практически ничего.

Но девчонки вдруг буквально завизжали от восторга:

— Ни фига себе! Ура! Живем, чувихи! Сегодня трескаем коньяк и виски!

— А чегой-то вы так радуетесь? — с нехорошим подозрением поинтересовался я. — Алкоголички, что ли?

— Дураки! — закричала Надя, словно мы были знакомы уже тыщу лет. — Сами вы алконавты! Что

б вы понимали! Ведь перестройка — это плюс ко всему еще и сухой закон. Ну, не абсолютный конечно, но тем не менее…Во всем советском космосе спиртного сейчас днем с огнем не сыщешь. Ой, мальчики, налейте хоть по маленькой! Душа горит! И мы вам такое покажем! Как никому! Как нигде! Мало не покажется…

И они показали.

Описывать, как их великолепные платья в результате виртуознейших движений рассыпались на лоскуты, ленточки и перья? Как потрясающе постепенно это происходило, как они доводили наше возбуждение до невозможного, звенящего предела, всякий раз обнажаясь не полностью, оставляя полоску, треугольник, звездочку вожделенной тайны? Описывать это? Или описывать их

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.