Наши в космосе стр. 627
позы, их взгляды, их очумительные вздохи? Описывать, как они любили друг друга и как красива была эта искусная имитация? Описывать как мы смешивали коктейли, как поливали друг друга шампанским из давно припрятанного и «случайно» найденного Кешей ящика? Нет, описывать это немыслимо. Это надо было видеть. И чувствовать. Тем более то, что было после.
На группешник и обмен партнершами у нас все-таки духу не хватило. Если честно, так, пожалуй и желаний таких всерьез не возникло. Ведь подобные вещи не каждому по вкусу даже в мире полной свободы. А у нас вообще, как стало модно говорить в перестройку, другой менталитет. Многосторонне подкованные и сексуально продвинутые девочки не могли этого не почувствовать и ни на чем не настаивали. Мы на удивление быстро разобрались по парам. Никаких сомнений не было. Кеша решительно завладел Веркой. Наденька ушла в каюту капитана, а я остался с Любашей. Выбор был окончательным и обжалованию не подлежал. Никто никому не завидовал, никто никого не ревновал.
О, как это было восхитительно! Лучше всего на свете. Сто парсеков людей не видать, если я вру!
А наутро с тяжелыми головами, но совершенно счастливые, мы втроем собрались за завтраком, встав по привычке в восемь. Девочки еще спали, и на кухне шел предельно откровенный мужской разговор. Примерно такой:
— Ой, мужики, у меня все болит!
— Нашел, чем удивить! На вот пивка.
— Слушай, а как она это… Ну, вообще!
— А вот так? Каково!
— А губами, губами что делала!
— Какими?
— Всякими! Твоя тоже?
— Ну, губами — понятно. Но руки-то у нее какие! Чтобы вот так руками!.. Я тащусь, братцы.
— Скажи честно, Кеш, у тебя такой еще не было.
— А я и говорю: никогда не было. А кстати, ты сколько раз, Димка?
— Восемь.
— А ты, Эдик?
— Семь.
— Черт возьми! Так и хочется сказать: «Брешете вы все, ребята!» Дык ведь и у самого то же. Фантастика, мужики. Чудеса!
Мы помолчали. Потом Димка сказал:
— А моя и там рыженькая…
— Иди ты! — не поверил Кеша. — Впрочем, у рыжих…
— Почему у рыжих? — не стерпел я. — У Любани тоже золотые такие кудряшки.
Кеше похвастаться было нечем и он заметил деловито:
— Значит, красятся, курвы!
— Да нет, вряд ли, — не согласился я.
— Точно, точно, — настаивал Кеша с видом знатока.
И тут послышался голос из его каюты:
— А кофе в постель?
Кеша откликнулся мгновенно. И мы с Димкой решили не отставать. Собственно, кофе был давно готов, а подносы и чашечки — дело минутное. Ну, и конечно, операция «кофе в постель» обернулась новой вспышкой страсти.
Потом было решено позавтракать как следует, всей компанией, за общим столом. Девочки ушли в душ, а Никодим занялся кухонным компом, вкладывая в составление программы не только всю душу, но и подключая к сырьевому блоку все продуктовые резервы корабля. Например, неведомо откуда возникли колумбийские бананы, финские сбитые сливки, ореховые хлебцы с Марселя-V и настоящий горячий шоколад по роттердамскому рецепту. Все это, уверял капитан, невероятно повышает потенцию.
— Коммунисты, ядрена вошь! — сказал я. — Солдаты партии! Маньяки вы сексуальные, а не советские офицеры.
— Оставь, Эдуард! У нас перестройка, — отшучивался капитан.
А Кеша спросил:
— Неужели ты до сих пор думаешь, что это провокация?
— Не знаю, — сказал я сквозь