Наследство Лэндоверов стр. 215
ее красе и богатстве. Он был явно под впечатлением, на что указывал блеск в его глазах.
— Я и понятия не имел, что оно окажется таким огромным, — проговорил он.
Я подумала: «Зато теперь ты все сам увидел, любительземных удовольствий. Интересно, какой план уже начинает зреть в твоем крошечном жадном мозгу, Джереми?» Мы вместе с ним отправились в Лэндовер. Он понравился Гвенни, с легкостью сумев сразить ее своим обаянием. Поль нервничал и явно ревновал, что пришлось мне очень по душе.
Джереми прожил у меня неделю. Несколько раз наведывался в детскую. Он привез с собой из Лондона подарок для Ливии
— оригинальную куклу на качелях, которую можно было заставить качаться взад-вперед.
Ему не составило труда очаровать и дочь, что вызвало во мне чувство обиды. Впрочем, я понимала, что с ней, как и со всеми остальными, он просто играет роль.
Во время прощания он долго держал мои руки в своих. Потом сказал:
— Чем мне отблагодарить тебя, Кэролайн? Моя малышка здесь так счастлива!
— Таково было желание Оливии. Перед смертью мы поговорили с ней. Она хотела быть уверенной, что ребенок останется со мной. И ни с кем другим.
— Она знала, как сделать лучше. Спасибо тебе, дорогая. Спасибо.
Со стороны это выглядело очень трогательно, но я не уставала напоминать себе о том, что это всего лишь маска и что я слишком хорошо знаю Джереми, чтобы поверить в искренность его слов.
Он чмокнул меня на прощание.
— Я приеду снова, — пообещал он. — Скоро.
В его голове явно начал созревать какой-то план.
Не прошло и месяца, как он приехал во второй раз. Привез новые подарки для девочки. Лично посадил ее на лошадь и повозил по загону. Она потребовала, чтобы мы оба держали ее. Каждый со своей стороны.
Улучив минуту, он бросил взгляд в мою сторону и проговорил:
— Как забавно, Кэролайн, не правда ли?
Я утвердительно кивнула. Он из кожи лез вон, чтобы я только посмотрела на него. Мне было известно, что у него на уме.
И тогда мне пришла в голову одна мысль, от которой я уже не могла отделаться. Я думала об этом и ночью. И после, когда на меня вновь наваливалась меланхолия, когда я заново переживала прощание с Оливией, вспоминала о кузине Мэри, думала о Поле, представляя, насколько по-другому у нас с ним все могло быть… В эти минуты меня согревал мой план, который постепенно начал оформляться в голове.
Он поднимал мне настроение.
Только он способен был развеять на время мою печаль и скорбь. Таков уж, видимо, был мой характер. Мне это не нравилось, но ничего с собой поделать я не могла.
Он приехал на Рождество. Я была вся в заботах о Ливии и не праздновала. Как я могла веселиться, если со времени кончины кузины Мэри еще не прошло и года? Я сказала Джереми, что ему не стоило приезжать. В деревне ему будет скучно, особенно в доме, вся жизнь в котором еще подчинена трауру.
Он сказал в ответ, что и сам еще не снял траура. Услышав об этом, мне захотелось рассмеяться ему в лицо, но я сдержалась. Сделала вид, что понимаю его и сочувствую.
Я безупречно играла свою