Не девичья память стр. 92
можно.
Вскоре они уже сидели в небольшом уютном кабинетике и ели вкусное жаркое и салат из свежих овощей. После десерта, состоящего из вишневого пирога и чая, Мирослава рассказала оперативнику все, что узнала от Ромашова.
— Как странно иногда складывается та или иная судьба.
Мирослава была вполне согласна с ним.
— У Табачниковой есть родители или другие родственники? — спросила она.
— У нее имеется муж.
— Муж?!
— А чего вы так удивляетесь? — усмехнулся он.
— Гражданский?
— Нет, официальный и ребенок.
— Вот даже как, — проговорила она задумчиво. — Ну, что ж, нужно завтра с утра ехать к мужу.
— Нужно.
— Составите компанию?
— С превеликим удовольствием! Вам не влетит?
— Мне? — Карелин сделал удивленное лицо: — Так было же негласное распоряжение свыше во всем содействовать заезжему детективу.
Мирослава усмехнулась:
— Ну, если только было распоряжение свыше.
Они решили расстаться до утра.
Максим довез ее до ворот трофимовской усадьбы и умчался в ночь.
…Но едва лишь рассвет коснулся зыбкими перстами вершин деревьев, роняющих последнюю листву, Карелин был у ворот, и Мирослава услышала, как он посигналил.
Не обращая внимания на неодобрительное пыхтение Василия, она выскользнула на улицу.
Кот, помахав хвостом и убедившись, что никто не видит его демонстрации протеста, удалился в дом доглядывать прерванный утренний сон.
— Я не слишком рано?
— И это спрашивает опер? — улыбнулась Волгина.
— Опер — тоже человек, — повел он плечом.
— Несомненно, но наша с вами работа мало считается с такими временны́ми понятиями, как рано или поздно.
— Это правда.
На углу они взяли еще двух оперативников и дальше ехали молча до самого дома Табачниковой.
Двое оперативников поднялись на шестой этаж на лифте. Мирослава с Максимом одолели лестницу пешком.
На долгие и упорные звонки никто не откликался. После того как оперативники стали стучать в дверь, высунулась соседка из соседней квартиры и пригрозила вызвать полицию.
— Не надо, мы уже здесь, — сказал Карелин и протянул ей удостоверение.
Женщина вытащила из кармана халата очки и внимательно изучила документ.
Возвращая его Карелину, она сказала:
— Матвей, наверное, пьяный, — она вздохнула, — после гибели жены спивается он. Хорошо, что Сережу тетка забрала.
— Сережа — это кто? — спросила Мирослава.
— Сынишка их. Мальчонке всего пять лет.
Срочно был вызван участковый и слесарь. Благо дверь была деревянной, вскрыли ее довольно быстро. Прямо с порога в лицо оперативникам ударил спертый воздух, везде были раскиданы бутылки из-под водки, пива, вина.
Делягин Матвей Самсонович — муж Ирины Табачниковой был обнаружен на полу на кухне. Поначалу все подумали, что он мертв. Но Делягин был жив, хотя дышал с трудом.
— Мертвецки пьян, — подвел итог пожилой участковый.
Карелин вызвал «Скорую». Остальные тем временем начали осмотр квартиры.
Мирослава вышла на лестничную площадку и набрала номер телефона Трофимова.
— Богдан, — произнесла она, услышав его голос, — мы сейчас в квартире Табачниковой, той самой обладательницы наколки, которую нам изобразил Семакин.
— И что? — нетерпеливо перебил ее Трофимов.
— В квартире ее муж. Нам нужно поговорить с ним, но он в невменяемом состоянии. Нужен хороший нарколог, который сможет быстро привести его в чувство.
— Диктуйте адрес.
Она продиктовала и оглянулась на дверь, из-за которой уже выглянул Максим.
— Я потерял вас, — сказал он, — кому вы звонили?
— Трофимову, он сейчас привезет нарколога.
Карелин посмотрел на нее неодобрительно:
— Я вызвал «Скорую».
— И