Не мечом единым стр. 12
приходят в армию от нас, из школы?
— Вообще–то они хорошие, развитые, здоровые…
— Нет, ты давай не вообще, а конкретнее.
Колыбельников подумал и ответил:
— Собственно, ко всей молодежи у меня претензий нет. Но некоторые ваши мальчики…
— Ах, некоторые! — перебила его жена. — Ну вот над ними и поработайте, на то вы и академии кончали. Извините, мы не углядели за всеми, не смогли вам подготовить ангелочков с крылышками!
«Ну вот, опять я ее обидел. Хватит ей нервотрепки в школе».
Колыбельников обнял жену за плечи, весело спросил:
— А ты почему шумишь? Кто из нас пришел домой расстроенный: я или ты?
Колыбельников еще долго сидел
в тот вечер, листая книги в своем кабинете. Надежда Михайловна окликнула его:
— Ложись, Ваня, хватит, дай отдохнуть голове, завтра понадобится.
Но он все не шел. Тогда она набросила халат и, шлепая тапочками, пошла к нему. На столе лежали томики стихов Маяковского, Суркова, Тихонова, Твардовского, Гудзенко…
— Ты послушай, как это верно, — сказал тихо Иван Петрович и стал читать:
Еще минута — всех сожрет металл.
Прижатый им, не расхрабришься шибко.
Комбат над цепью дрогнувшею встал
И осветил людей своей улыбкой.
Понимаешь, как тонко подмечено: не крепким словом, не криком, а улыбкой! В этой улыбке — и отвага, и презрение к врагу, и вера в своих солдат. Бойцы встанут и пойдут за таким командиром. Имея право скомандовать, приказать, даже применить оружие к тем, кто не выполнит приказ, командир находит более верный, психологически тонкий ход — улыбку!
— Ну вот, а ты против поэзии! — шепнула жена.
— Совсем наоборот, — устало улыбаясь, сказал Иван Петрович. — На поэзию мы и обопремся. Почему солдаты слушают пошлые стихи Голубева? — Жена пожала плечами, а Иван Петрович пояснил: — Потому, что многие плохо знают настоящую поэзию. Вкус к ней не привит. В школе современных поэтов мало изучают. Вот ребята и слушают разную магнитофонную дребедень. И у нас что весь вечер через радиоузлы крутят? Твисты, танго, шейки. Завтра же поручу и стихи читать: десять минут — музыка, десять — стихи. Я вот подобрал! — Иван Петрович кивнул на книги. — Мобилизую самодеятельность, у нас отличные чтецы есть! А потом подготовим и проведем вечера поэзии. Настоящего поэта в гости пригласим. После хороших стихов солдаты сами не станут слушать полыхаловых…
Надежда Михайловна поддержала мужа:
— Верно ты сказал: в школьных программах надо побольше давать современной поэзии, той, что волнует сегодня. Надо понимание прививать, чтобы ребята сами потом могли разобраться.
Надежда Михайловна заглянула в комнату детей. Они уже возвратились из кино, поужинали.
— Тушите свет, хватит читать, завтра в школу вас не поднимешь.
— Еще немного, мам, — попросила Поля.
А Олег пробасил (у него ломался голос):
— Я уже по новой программе работаю.
— По какой программе? — не поняла мать.
— Вот, стихи читаю. Услыхал, что поэзией будете нас теперь в школе воспитывать, сразу за стихи схватился.
Мать улыбнулась — врунишка, шутит, в руках его не стихи, а какой–то детектив с мчащимся автомобилем на обложке.
Утром, придя в полк, Колыбельников вызвал начальника клуба старшего лейтенанта Бобрикова, дал ему подобранные книги со стихами и рекомендовал транслировать по радио не только музыку, но и стихи.
4Настало время поговорить с Голубевым. Колыбельников представлял его наглым, самоуверенным