Библиотека

Не мечом единым стр. 99

Размер шрифта
-
+
Тема

доложил о прибытии. Капитан Пронякин весело поглядел на него:

— Вот, машину за вами прислали, езжайте, срочно вызывают.

Происходило действительно что–то невероятное. Понадобиться ротному командиру для него, рядового солдата, — уже целое событие, а тут еще в штаб вызывают и машину прислали — это уж просто фантастика!

Юрий опустился на горячий дерматин сиденья; в машине, кроме шофера, никого не было. Водитель сразу включил скорость и погнал к полковому городку.

— Не знаешь зачем? — спросил Юрий, без малейшей уверенности в том, что шоферу может быть что–то известно.

— Знаю, — вдруг ответил шофер. Юра настороженно на него уставился, и парень добродушно добавил: — Мать к тебе прилетела!

— Мать? Как прилетела?

— На самолете, как же еще.

— А зачем? Почему прилетела?

— Вот этого, друг, не знаю. Сейчас все сама расскажет.

Подкатив к штабу, водитель сказал:

— Иди к замполиту, она там.

— Иду.

Как только Юрий шагнул в кабинет, мать тут же кинулась к нему, обхватила за плечи, за шею, стала целовать, плакать, прижалась к его груди. Юра не успел разглядеть ее, он только ощущал родной, приятный и знакомый с детства запах ее пудры, духов, прикосновение теплых, ласковых и мягких рук. Он сам едва сдержал слезы. Если бы не Колыбельников, Юра, наверное, расплакался бы. Колыбельников пошел ему навстречу.

— Здравствуй, Юра. Вот видите, какой он у нас молодец, — здоров, как богатырь! — сказал Иван Петрович, обращаясь к Ирине Аркадьевне. — Ну, я вас оставлю. Не буду вам мешать. Гостиницу мы вам, Ирина Аркадьевна, закажем, так что не беспокойтесь.

Колыбельников ушел, а мать все стояла, прижавшись к Юре, и плакала. Она сначала боялась его выпустить из своих объятий, хотела поверить, убедиться, что это явь, что Юра жив и здоров, что он здесь, рядом, и все ее опасения и предположения позади. Потом она плакала оттого, что Юра совсем не тот мальчик, каким она его хранила в своей памяти все это время. Когда она попыталась обнять его за плечи, руки ее не сошлись на спине сына. Он стоял перед ней какой–то другой, очень большой и здоровый и поэтому немного чужой. И оттого, что он такой сильный, не нуждался в ее помощи, было как–то горько и жалко себя.

Ирина Аркадьевна, плача, вдыхала запах солдатского пота, который шел от взмокшей на учениях одежды сына.

— Мама, ну погоди. Почему ты плачешь? — отрывая ее от себя и немного отстраняя, чтобы разглядеть, спросил Юра. — Ну чего ты?

— Ну как же, ты ранен…

— Когда это было! Я уж забыл. Здравствуй, мама! Дай я на тебя погляжу! Ты у меня всегда такая красивая!

Ирина Аркадьевна махнула рукой, стала вытирать глаза платочком:

— Старуха я, Юрочка.

— Погоди, какая же ты старуха! Все та же. Утри глаза. Ну вот. Я же говорю, все та же. — Юра смотрел на мать, радость охватила его — он ее не видел полтора года, а кажется, вечность прошла!

— Ну а как там папа?

— Здоров. Как всегда, очень занят. Даже проводить меня не мог. Я сама улетела. Получила твое письмо, перепугалась — и сразу на аэродром.

— Чего же ты испугалась? Я тебе никаких страхов не писал.

— Вот будут у тебя свои дети, тогда поймешь. — Она немного успокоилась, глаза просохли. — Ну теперь дай

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.