Не в парнях счастье стр. 249
как инкубатор! А еще выпендривалась, как незнамо что. Я всю голову себе сломал. А все так просто было. Кому ты нужна, милочка моя…
– Ты сволочь! – выкрикнула я и бросила трубку. И, конечно, зарыдала в голос, но было уже поздно, потому что яд, впрыснутый в меня сквозь телефонные радиоволны, распространялся по телу. И сквозь все слезы, пролитые на Володин ковер, я вдруг почувствовала, как яд доходит до моего ослабевшего от недостатка кислорода мозга и формируется там в виде мыслей «а ведь он прав» и «какая же я неудачница», и еще целой вереницы мыслей, о которых я уже давным-давно забыла, но которыми была полна моя голова в те времена, когда я жила с Сергеем Сосновским. Конечно, где-то в закоулках сознания болтался вопрос «как она могла ему все сказать», но другие мысли, более жесткие, более грубые и мерзкие, наваливались на меня и придавили, как бетонная плита. Я сидела на полу, раздавленная этим грузом неожиданно прозвучавшей правды. Кто я Владимиру – просто инкубатор! И никто же ведь ничего другого не обещал. Я сама согласилась на это, я даже никогда не считала, что могу быть кому-то нужна сама по себе. Как человек, как женщина. Никому и никогда.
– Диана? Почему ты сидишь здесь? Ты что, опять плачешь? – спросил вошедший в дом Владимир. – Нет, какой-то кошмар. Ну, сколько можно? У тебя так нарушится водно-солевой обмен. Только не говори, что ты прорыдала весь день. Что на этот раз? Посмотрела мультик про Белоснежку и стало жаль гномов?
– Володя, прекрати, – еле выговорила я. И помотала головой. Он перестал посмеиваться, наклонился, посмотрел на мое лицо, нахмурился и спросил:
– Что случилось?
– Нет, ничего. С ребенком все в порядке.
– А с тобой? – он провел рукой по моим волосам и помог встать. Я же зло посмотрела на него и поинтересовалась:
– А чего тебе с того, что со мной? Тебе же только ребенок нужен. С ним все в порядке. Скоро родится, сможешь избавиться от меня.
– Но я совсем не хочу от тебя избавляться! – окончательно помрачнел Володя. – Что тебе в голову стукнуло?
– Ничего. Ничего мне в голову не стукнуло.
– Наверное, персики кончились.
– Я ненавижу персики! – закричала я. – И тебя ненавижу.
– Что? – вытаращился он. – А я тут при чем?
– Ни причем, в том-то и дело, – еще больше запутала его я. – Просто не надо притворяться таким вот хорошим. Не надо ходить везде со мной, не надо возить меня на машине, покупать еду, улыбаться тут…
– Нет, ты определенно окончательно выплакала разум.
– Ха-ха! – рассмеялась я. – Разум! Где был мой разум, когда я соглашалась на это безумие?
– Какое? – вдруг разозлился он. – Ты про что, про ребенка? Так ты об этом пожалела? Или о том, что мы решили рожать его вместе? Значит, вот ты как? И сейчас ты, конечно, скажешь, что между нами все кончено и что я этого ребенка никогда больше не увижу? И тебя не увижу?
– Это тебя только обрадует! А ты бы хотел, чтобы я родила этого ребенка, отдала тебе и исчезла из твоей жизни?
– Я этого никогда не хотел, – защищался он. – Но сейчас уже чувствую, что начну хотеть. Что у тебя за планы? Хочешь нарушить наш уговор? Имей