Не время для шуток стр. 23
куда? – очнулся Галкин.
– Учиться, – отмахнулась от него Маканина, исчезая в классе.
Только когда за Олесей закрылась дверь, она смогла перевести дух.
Что же это такое? Как ей от него избавиться? И ведь ничего плохого Галкин ей не делает. Просто бродит за ней по пятам, и все. Но именно это-то и пугало. Да и кому понравится пристальное внимание такого человека? Зачем он за ней ходит? Ведь ему ясно сказали: «Отстань!» Чего он добивается? Хочет отблагодарить за вчерашнюю контрольную? Но она не нуждается в его благодарности. Ему нечем заняться? Но она вряд ли станет ему достойной компанией, развлекаться в стиле Галкина – задачка не для ее мозгов.
Олесе пришла в голову идея, что если она еще пару дней будет бортовать недогадливого Серегу, то постепенно он сам от нее отстанет. И все наконец-то закончится. Ну что же, еще пару дней в гости к Смоловой она походит.
К вечеру стало ясно, что два дня она не выдержит. Смолова оказалась на редкость занудным человеком. В школе это не так бросалось в глаза, но, когда они остались одни, ее безжизненность проявилась особенно ярко. Аня на удивление скучно стала рассказывать о том, как вместе с папой купила свой супер-пупер навороченный фотоаппарат, как любит ловить кадр, готова
часами следить за прыгающей по ветке белочкой. Этот бесконечно длинный рассказ перемежался постоянными «так», «ты понимаешь» и «короче».
До фотографий они добрались далеко не сразу. Сначала Олеся немыслимо долго пила чай в компании Аниной мамы. Заявляя, что у нее никогда никого нет, Смолова имела в виду брата и отца, а мать, оказывается, все время сидит дома, поэтому ее можно не считать.
Маканина скучала в небольшой заставленной вещами квартире Смоловых. Ей не хватало Лизы, ее вечного недовольства, ее суматошности, постоянного желания куда-то идти и что-то делать. Нескончаемые сравнения были не в пользу Ани, и, чтобы заглушить поднимавшееся в душе раздражение, Олеся съела два больших куска торта, почувствовала себя неважно и засобиралась домой.
Вырвалась Маканина от Смоловых лишь ближе к вечеру, с несколькими питерскими фотками в рюкзаке. Мысленно она все еще содрогалась от бесконечных ахов и охов Анькиной мамы, восторгавшейся всем, что ее окружало.
В душе у Маканиной воцарилась печаль. Некстати в ее памяти всплывали веселые вечера в большой Лизиной квартире: как они могли часами хихикать над какой-нибудь глупостью. Нет, менять Курбаленко на Смолову – тупейшее занятие. Лучше уж тосковать в одиночестве.
Дома она кинула на стол отца фотографии. Он на секунду оторвался от компьютера, краем глаза глянул на цветные картинки, нахмурился, покачал головой и углубился в свою работу. Такой реакции Олеся не удивилась. Она привыкла к тому, что из своего задумчивого состояния отец «всплывает» лишь иногда. И чем дальше, тем эти моменты случались все реже и реже.
Маканина налила себе чаю, сгребла фотографии в кучку и пошла в комнату. С глянцевых карточек на нее смотрели хмурые одноклассники – питерская непогода на всех действовала угнетающе. А вот здесь прямо в камеру скалила зубы Курбаленко. За ее спиной маячит Рязанкина. Вот Галкин лезет на каменного Сфинкса. Вот Васильев пытается повторить позу Медного всадника. Вместо лошади у него – пара мальчишек. Вот Лиза держит