Небесные очи стр. 125
Нет...
– Сволочь...
– Макс, если ты убьешь его, то тебя посадят.
– А не жалко...
– Макс, не сходи с ума! – сквозь зубы прошипела Саша.
Максим снова сел рядом.
– Он за все заплатит, – сухо произнесла Саша. – Но жертвовать тобой я не собираюсь. Ты теперь у меня – единственный.
Он обнял ее.
– Кроме тебя, у меня нет никого... – прошептала она. – Мы все сделаем по закону. Цивилизованно.
Макс ничего не ответил.
Саша откинулась назад. В легких саднило.
– Посетители, на выход... – в палату заглянула медсестра. – Завтра приходите, мужчина.
Медсестра исчезла.
– Макс, обещай мне, что не будешь делать глупостей. Ма-акс?!
– Обещаю... – не сразу глухо отозвался тот.
– Ну все, иди.
Тяжело опираясь на трость, Максим заковылял из палаты.
Саша закрыла глаза. Моментально накатило странное забытье, похожее на сон.
Лето. Двор их дома. Девочка лет трех сидит в песочнице, самозабвенно лепит куличи.
– Саша!
– Сашенька, смотри, кто идет! Сашенька, кто?
– Папа... Па-а-па-а!
Девочка торопливо отряхивает платьице от песка. Бежит. Молодой мужчина подхватывает ее, целует, кружит. От волос мужчины пахнет дымом. Он пожарный. К ним подбегает юная женщина, обнимает мужчину вместе с девочкой на руках.
Саша открыла глаза, рывком села, потянула за ворот казенной рубашки, словно он ее душил. В первый раз она вспомнила отца. В первый раз вспомнила то, что запрещала память – нельзя любить убийцу, нельзя, Сашенька...
В носу стоял горький запах сажи. Пепел Клааса...
В этот момент в палату снова ворвался Макс.
– Сашка, я его видел. Он здесь.
– Кто? – спросила Саша, хотя сразу поняла о ком речь. Сердце ее бешено забилось.
– Бородин.
– Макс, я тебя умоляю...
– А зачем он здесь, зачем?.. – задыхаясь, пробормотал Макс. – Он тебя хочет убить, я знаю...
– Макс, это больница, общественное место, он не посмеет! Макс, держи себя в руках... Надо просто вызвать милицию и...
–
Никуда не выходи, слышишь!
Макс исчез.
Саша опустила ноги вниз, нашарила ими казенные тапочки. Как была, в одной рубашке, выскочила в коридор. Увидела, как Макс поворачивает за угол. Надо было остановить его, не дать совершить самосуд.
«Сумасшедший... Себя не жалко, так меня бы пожалел!» – едва не плача, Саша бросилась за ним. Едва не сшибла какого-то дедушку с передвижной капельницей.
В соседнем коридоре шла медсестра, толкая тележку с бидонами.
– Больная, куда? Сейчас ужин, между прочим... Если пропустите, до утра голодной просидите!
Саша никак не отреагировала – она мчалась за Максом. Еще коридор. Лица больных сквозь приоткрытые двери. Какая-то старуха методично грызет огурец.
Еще коридор. Лестница. Три тетки в больничных халатах курят.
– Макс! – она посмотрела вверх. Несколькими этажами выше поднимался Макс. Быстрый стук его трости. Еще выше – Бородин, в белом халате, накинутом на плечи. Ненависть волной охватила Сашу, комом застряла в горле. Она не заметила, как потеряла тапочки, и теперь бежала по ступеням босиком.
Один этаж, второй, третий, четвертый, пятый, шестой. Никого (вечер, все разошлись) – только они втроем.
Бородин выскочил через дверь на крышу, за ним – Макс, а следом – Саша.
Покрытая гудроном крыша была тепла. Антенны, трубы, дымоходы, еще какие-то конструкции...
Саша огляделась, беспомощно придерживая