Несломленные стр. 103
в той стране, где я должна быть. И этот путь был сложным, в некотором смысле страшным. Но я рада, что в определенный переломный момент я не сдалась и продолжила идти дальше, я продолжила этот путь, полюбила Россию. Для меня все это стало простым и понятным, что я хочу здесь дальше развиваться, жить, помогать развитию нашего общества».
* * *Кстати говоря, у Трофима Татаренкова есть отличный текст про Серафима, с которым он познакомился год спустя в Геническе, – и про НАШУ историю:
«Когда я увидел взрывы перед нашей машиной, это было совсем рядом, метрах в пятнадцати, я правой рукой начал креститься, читать Отче наш, а левой начал снимать. Снимал на автомате, не задумываясь, по сути, о том, что делаю.Олег, что вел первую машину, а машин было 12, реально спас наши жизни. Он бывший морпех. Увидев взрывы перед своим носом, он не рванул вперед или вбок, а остановился и медленно начал сдавать назад, как будто парковался. Это нас и спасло. За первыми взрывами последовала еще одна серия. “Хаймарсы”, – сказал Олег. Дальше мы на автомате спасали раненых и выводили здоровых. Ракеты перевернули понтонную плиту, и понтоны разъехались. Ехать дальше было невозможно. Справа был разбитый Антоновский мост. Слева Днепр, впереди и за колонной рвались ракеты. Мы с Сан Санычем и Олегом начали выводить людей…»Я слушал этого скромного, немного замкнутого парня, про таких говорят «вещь в себе», похожего на дьякона из нашего храма Св. Николая в Питере, а он рассказывал это, как бы извиняясь, что совершил невозможное. К тому моменту я уже был знаком с Олегом. Человек с первого взгляда завораживает и пленяет своей мощью и харизмой. Он вез меня от границы с Крымом в Геническ.Вез так, что многие мастера автогонок позавидуют.«У нас медленно нельзя», – сказал он мне, и я все понял. С Олегом было все ясно с первого взгляда, он герой по образу. С Сан Санычем, моим старым другом, тоже все ясно давно. Он прошел столько, что не дай Бог никому…Передо мной стоял кавалер медали «За отвагу» Серафим. Молодой отец. Скромный, как дьякон нашего храма. Вещь в себе. Флегма. Ты никогда не скажешь, что он может встать под огнем и спасать людей. Ты никогда не скажешь, что говоришь с реальным героем нашего времени. Он не хвастался, а скромно стыдился своего подвига, превознося заслуги своих старших товарищей, кавалеров ордена Мужества, ставя их выше себя.Зато потом Серафим мне взахлеб рассказывал про то, как он нес Казанскую икону Божией Матери. Показывал фото, и у него горели глаза в этот момент. Этот подвиг волновал его гораздо больше, чем тот, под Антоновским мостом. Русский Человек Серафим».В «день Антоновского моста» его Ольге повезло: она уехала утром из Херсона, поскольку ей нужно было ехать в Москву на молодежный форум, куда я ее вписал как лучшую ученицу.
«Меня спасла судьба и чудо», – скажет потом она.
Давайте для полноты картины я приведу еще воспоминания Серафима, которые он опубликовал в рассказе, вошедшем в литературный сборник авторов из новых субъектов РФ – «Возвращение домой». Назвал романтично – «Исход “Таврии”: переправа».
В общем, давайте просто посмотрим на страшную ситуацию его глазами.
* * *«…Мы двигались