Несломленные стр. 109
сильную работу на конкурс лучших стихотворений о фронте и для бойцов СВО прислал Александр Клоков, его брат. В название стихотворения положены слова Олега из последнего видео, присланного домой. Речь шла про Вечный огонь на площади в Херсоне.
Вечный огонь горит, значит, все хорошо
Ты восемь лет болел душой
За право русских жить.
Чтоб обрести в домах покой,
Чтоб не на мове говорить.
Как верил, спорил, убеждал!
И вот он – план созрел.
В Херсоне создали канал,
Ты в нем работать захотел.
На всех фронтах гремит война.
У журналиста фронт особый.
Без каски, с помощью пера
Тобою принят вызов новый.
Разоблаченья фейков банды,
Поставивших на ней клеймо,
И выпуски «Херсонской правды»
Под шелест из РСЗО.
На каждом фронте есть приказ.
Редакцией была получена команда.
И двинулась колонна – не спецназ,
Без броников, ружья иль аксельбанта.
И вот он, мост, – бетона глыба,
Вот берег темного Днепра.
Все смотрят вдаль, немы как рыба.
И кажется уже – пора!
А дальше как «Василий Теркин»,
Вот вспоминаются слова:
«Переправа, переправа!
Берег правый как стена…
Было так: из тьмы глубокой,
Огненный взметнув клинок,
Луч прожектора протоку
Пересек наискосок».
Коллеги твои слышат стон.
Фашисты атакуют снова
Под ним, Антоновским мостом,
Убив солдата новостного.
Нечестная последняя дуэль.
Не смог ты победить шрапнель.
Но дело дальше будет жить:
Фашизм должны искоренить.
По зову сердца на передовой
И в авангарде инфовоин,
Ты делал все что мог. Герой!
За это памяти людской достоин.
Успел немного, но успел.
На «Таврии» стоял ты у истоков.
И сделал так, как сам хотел.
Покойся с миром, Олег Клоков!
* * *В ночь на 21 октября 2022 года, когда мы были в относительно безопасном месте и нас, что называется, отпустило, заработала связь, и я взял в руки телефон. Десятки звонков и сообщений… новость про обстрел-то уже прошла.
Кого мог – успокоил.
Потом мы вернулись на канал, где пришлось проводить экстренное совещание о том, что делать дальше. Забегая вперед, были очевидны две вещи: колонну пасли, и это была наводка.
Поэтому пришлось взять на себя дальнейшее командование по спасению. Мы сразу взяли нашего Олега, Юлю Сипко и отправили их на большой паром, на который определили одну из машин с техникой. Плюс мой командирский джип, который был забит ценными документами и вещами первой необходимости для «ТВ-канала в эвакуации».
Я, соответственно, с толстым рюкзаком вместе с Сергеем (шефом ЦУРа) и еще несколькими людьми уходил под утро катерами.
Одна из версий была, что за мной ведется охота, и оставаться в Херсоне было невозможно.
Я на катере переправился в Голую Пристань и весь день вел координацию работы из здания ВГА района. Через несколько дней фашисты отомстили – туда прилетели два «Хаймарса», один из которых абсолютно точно попал в кабинет, из которого я работал. Возможно, укронацисты думали, что я там оборудовал временную ставку.
Моя задача была сделать так, чтобы мир узнал о произошедшем, – и это мы сделали.
Параллельно мы переправили часть людей и в ближайшие дни занимались эвакуацией. Вторую «газель» удалось вывести, нашли технику, чтобы перегрузить оборудование, начали переправлять людей партиями через катера, по 1–2–3 машины на паромах. Также занимались эвакуацией Влады.