Нестор Летописец стр. 169
Глеба-Давыда, ибо Глеб по социальному положению был равен своим братьям-князьям. Это, однако, неверно, так как «младшинство» Глеба лишало его преимуществ перед братьями в праве претендовать на более «высокие» княжеские престолы (по крайней мере по представлениям Несторова времени). Кроме того, необходимо учитывать, что эти слова являются реминисценцией из Библии, где так говорится о небесном покровителе княжича царе и пророке Давиде (Псалтирь, псалом 151, стих 1); слова «пас овец отца моего» в псалме указывают на низший в сравнении с братьями социальный статус юного Давида. По авторитетному толкованию библеиста, в исходном древнееврейском оригинале, как и в греческом тексте, с которого был сделан церковнославянский перевод, «имеется в виду, конечно, не только возраст, но и положение в семье». — Шифман И. Ш. Псалом 151 (Опыт текстологического исследования) // Письменные памятники Востока: Историко-филологические исследования: Ежегодник 1978–1979. М., 1987. С. 151.
Но есть и еще одна гипотеза, которая делает относительно точную датировку «Чтения…» попросту невозможной. Ее автор, петербургский историк В. К. Зиборов, пытается доказать, что описание посмертных чудес Бориса и Глеба и концовка жития написаны не Нестором, а каким-то другим книжником и лишь позднее присоединены к Несторову произведению. А ведь все датирующие признаки (упоминание о дне, когда была исцелена сухорукая женщина, и рассуждение автора о младших князьях, восстающих против старших) содержатся именно в этой, якобы не принадлежащей Нестору части жития Бориса и Глеба. Ученый напомнил, что создатель «Чтения о Борисе и Глебе» дважды пишет о себе — первый раз после завершения повествования об убиении святых братьев, а второй — вслед за повествованием об их посмертных чудесах, причем только во второй «приписке-концовке» называет свое имя: «„Чтение о житии Бориса и Глеба“ может быть разделено на несколько частей: 1) основная часть произведения; 2) первая приписка-концовка (с традиционным в конце ее „Аминь“); 3) описание различных чудес (количество и набор которых в разных списках различны), происходивших в разное время у гроба святых; 4) вторая приписка-концовка, где в отличие от первой анонимной сообщается имя автора „Жития“ — Нестора. Только один список, из привлеченных при публикации Д. И. Абрамовичем (В. К. Зиборов подразумевает книгу „Жития святых мучеников Бориса и Глеба и службы им“ (Пг., 1916), подготовленную исследователем древнерусской словесности Д. И. Абрамовичем. — А. Р.), имеет все эти части, остальные не имеют 3-й и 4-й частей, иногда в некоторых отсутствует даже 2-я часть». — Зиборов В. К. О летописи Нестора: Основной летописный свод в русском летописании XI века. С. 73. Исследователь отметил, что «часть текста второй приписки ‹…› дословно совпадает с первой» (Там же. С. 74), а также сходна с концовкой написанного Нестором Жития Феодосия Печерского. Он предположил, что отсутствие в целом ряде списков описания посмертных чудес и приписки с именем Нестора свидетельствует, что авторский, Несторов вариант «Чтения…» состоял только из повествования о жизни и кончине святых и в заключительной приписке автор не называл свое имя: «…в первоначальном виде свое первое Житие Нестор не подписал». — Там же. С. 75.
Это предположение принять невозможно. Какой-то редактор-переписчик действительно мог внести имя Нестора в текст — примеры такого рода в древнерусской словесности известны. Вспомним хотя бы печерского монаха XV века Кассиана, ничтоже сумняшеся вставившего имя Нестора в автобиографическое известие некоего книжника, описавшего возникновение Печерской обители. (Об этом казусе упоминалось в первой главе.) Поэтому утверждение Н. И. Милютенко, что