Невеста Лесовика (СИ) стр. 13
да и за завесу абы кто не прошёл бы. А значит, грюкает за стеной кто-то свой. Дык царь и грюкает, его ж опочивальня.
— Явился-таки! — взъярилась я и, позабыв, что была в одной сорочке, ринулась на расправу. Ввалилась в соседние покои, потрясая кулаком, да так и застыла. У царского сундука, опираясь об него рукой, стоял леший. В грязи весь, с головы и одежды водоросли какие-то или тина свисает, кафтан мокрый насквозь. Аж на пол лужа натекла. — А-а… — прохрипела я. Голос от страха осип, поэтому закричать не получилось. А леший этот, как меня увидел, прямо весь аж интересом загорелся.
Шаг ко мне сделал, другой и заговорил знакомым мужским голосом:
— Ты бы не искушала меня раньше времени, — посоветовало мокрое чудовище. — Чего пришла ко мне ночью в одной сорочке? — спросило оно, покачнулось, да и рухнуло на пол.
Подкравшись к нему на цыпочках, наклонилась присматриваясь. Голос был знакомый, может, там и лицо тоже? За грязью-то пойди разбери. Пригляделась — и вправду — царь! Как есть царь. Правда, лесной. И теперь уже точно похож, потому что грязно-зелёный, весь в тине и не пойми в чём. И красное какое-то на кафтане пятно. Дотронулась до него пальцами, понюхала, а пахнет-то железом. Уж не кровь ли?
Как давай мокрый кафтан на нём расстёгивать, да рубашку поднимать, а на груди у царя рана почти с ладонь. Вот хоть тут бы мне закричать, но голос так и не слушался. Лесовик поморщился и, придя в себя, открыл глаза.
— Вот же Хмарь болотная! — выругался он. — Ядовитая нечисть, — процедил сквозь зубы, приподнимаясь с пола. — А ты чего такая бледная? — посмотрел на меня недоумённо. — Плохо, что ли, стало?
— Да кому не станет-то, когда к ним такое чудище посреди ночи ворвётся? — отмерла я, наконец. — Да ещё и раненое!
— Дожили, — возмутился Лесовик. — Оказывается, к себе в хоромы я уже врываюсь. И не жалко тебе ругать меня, когда я вон, — кивнул на свою располосованную грудь, — при смерти?
— Жалко, — согласилась я. — Да только нечего было ночью не пойми где шляться! Пришёл бы домой раньше, не угораздило бы, — подала ему руку. — Кто тебя так исполосовал-то?
— Да говорю же, Хмарь болотная. Мстительная зараза.
— А-а, — протянула я понимающе. — Я-то думала, это ругательство. И за что она тебя?
— Да так, — Лесовик подозрительно отвёл взгляд. — Новость одну узнала и разочаровалась немного, — дальше пояснять он уже не стал, и я сообразила, что разлад у них с этой хмарью какой-то случился. Личный. И снова завелась. У него вон целый город невест, а он ещё к какой-то хмари шляется и разлаживает с ней направо и налево! Никакого доверия этим мужикам нет. И неважно, кто это — царь или плотник, — всё одно. Шляются невесть где и ссорятся невесть с кем.
— Пойду позову кого-нибудь, — буркнула я, обидевшись на собственные мысли. — Пусть хоть вымоют тебя, что ли. А то и на царя даже непохож.
Он ухватил меня за руку.
— Не надо звать, — попросил как-то уж больно жалостливо. — Если увидит кто, завтра весь город узнает. А нам это ни к чему.
— А что такого?
— Царя же ранили, дурёха. Страху только нагнетёшь. А у нас свадьба на носу.
— Так это не у