Невеста Лесовика (СИ) стр. 66
к ним и обратился. Раз уж у нас теперь с Болотницей мир, пусть вину свою искупает. Есть за что ей повиниться.
Русалку в итоге никуда мы плыть не отпустили. А нарядили да расчесали её вместо этого. В общем, в человеческий вид привели. Потом хлеб подготовили, который она родителям моим отдаст. Его разрезать им надо будет, коли разрешат за Лесовика мне пойти.
Ох и волновалась я. Вся извелась.
— А что делать, коли против они будут? — спросила у царя, когда мы вдвоём на лавочке посиживали, вечера ждали.
Глава 11
Призадумался Лесовик над вопросом моим на мгновение, а потом выдал как на духу:
— Добиваться. С первого раза против будут, тогда во второй раз пойдём. Со второго против — пойдём и в третий. Но ты, Агнеша, не переживай. Они и с первого согласятся. Уж я сваху нашу правильным словам научил, — и улыбнулся мне. Тепло так, ласково.
— Со всеми ты разговариваешь. С Болотницей, с русалками, со Степаном, а со мной хоть бы раз объяснился, — укорила его.
— А чего здесь объяснять-то? — не понял Лесовик. — Когда и так всё ясно, как день. Приглянулась ты мне, Агнешка. Поначалу просто. А потом и вовсе все мысли заняла. Потому я тебя уж никуда не отпущу и никому не отдам.
Слова его мёдом лились, и верилось. Он-то мне тоже сразу приглянулся. И коли не боялась бы я, что он чудище лесное, может, и поспокойнее у нас всё сложилось бы. Без знакомства с Болотницей-то.
— И всё-таки. Когда с жертвенника ты меня снимал, незаметно что-то было, что приглянулась я. Заявил, что на плотника надеялся.
— Да мало ли что я заявил, — усмехнулся Лесовик. — Помимо этого, я ещё заявлял, что ты вкуснее всех для меня пахнешь. Но о том, ты, конечно, не помнишь. Главное, ведь про плотников было.
— А сейчас? — наклонилась к нему поближе и шею подставила, мол, понюхай.
Он рассмеялся.
— И сейчас. Ты, Агнешка, подарок мне. Большая милость.
— Подарок? — удивилась я. — Но ведь меня по ошибке на жертвенник принесли. Никаким подарком я не задумывалась.
— Потому и подарок. А жертвенник этот — проклятие моё. Ходил я туда, как на каторгу, потому что знал, ничего доброго не выйдет. Но всё равно каждый год шёл. Надеялся. Долго надеялся. А потом надежды и той не осталось. Приходил так, на всякий случай.
— Вот говоришь ты, говоришь, а мне ну ничегошеньки же неясно.
— Оно и мне долго неясно было. Истории этой уже много-много лет. Столько же, сколько нашей с Болотницей вражде, и ни годом меньше. Давным-давно, когда только окреп я и вознамерился семьёй обзавестись, встал передо мной вопрос избранницы. По долгу перед родителями надобно мне было на Болотнице жениться. Так уж мне повелели. Но никакой любви уже тогда между нами с ней не было. К тому же земли ей должны были отойти тогда жилые, с деревнями да пахотой. Жалко мне было тех земель. И жизни своей долгой без любви проведённой жалко. В общем, воспротивился я.
— Ну, это мне Болотница уже рассказала. Что возразил ты воле родительской.
— И прав был, — ответил Лесовик. — До сих пор думаю, что прав. Особенно теперь, — и приобнял меня покрепче. — Сообщил я ей о своём решении и