Невеста Лесовика (СИ) стр. 68
волнения сердце затрепыхалось, щёки зарделись. И вроде бы рано ещё для таких нежностей, а вроде и хочется.
— А ежели б и на мне оберег оказался? — спросила я вдруг.
Лесовик посуровел.
— Не знаю, что б тогда я делал. Наверное, в тоску впал. И устроил бы и нам тут болото. Дождями бы всё залил. И ветрами переломал.
— Ну, ломать нам ничего здесь не надо, — осадила его. — Город у тебя ладненький, красивый. Такой надобно беречь. Ты вот что скажи русалке той. Пусть после сватовства передаст через родителей моих, чтобы в следующем году плотника нам отправили. Вместо очередной невесты.
Лесовик рассмеялся.
— Со следующего года твоя община не должна мне больше ничего. Самое большое своё сокровище они уже отдали, — и по талии меня погладил, мол, вот сокровище это посиживает рядом со мной на лавке. — Теперь могут жить без бед и никого не отправлять. А плотников у нас хоть и мало, но хватает. Уж без хаты никто не останется.
— А мне тогда почему хату не выделили?
— Потому что ты под боком мне нужнее. Зачем мне тебя на окраину куда-то отправлять? — возмутился он. — Я тебя два столетия ждал уж не ради того, чтобы вот так отселить.
— Так-то звучит разумно. Мне уж и самой никуда отселяться не хочется. Только тогда зачем ты после свадьбы всё-таки переселить меня обещался?
— Затем, что уж очень настойчиво ты этого требовала, к тому же для царицы во дворце у меня отдельные хоромы имеются. Разве не переселение? — усмехнулся он. — Но мне бы, конечно, хотелось, чтоб ты и после свадьбы в моих оставалась.
— А положено это разве? В одних хоромах царю с царицей жить.
— Положено или нет, — насупился Лесовик. — Ты ещё скажи, что Есения осудит.
— Ну, и Есения тоже. И горожане все.
— Все горожане с жёнами своими в одной избе живут. А мне почему страдать? — и лицо ну такое жалостливое сделал. — Я же царь, а привилегий никаких. Одни обязанности. На жену и ту наглядеться не смогу.
Вот вроде бы и серьёзный момент, а мне смешно. Не хуже ребёнка жаловаться начал.
— Ладно, после свадьбы видно будет. Переселюсь иль нет, — ответила уклончиво. Надобно сначала с кем-нибудь посоветоваться. А то ежели осуждать нас с ним за такое будут, то стоит ли оно того? Хотя совсем рядышком жить оно приятнее было бы. Тут он прав.
Ближе к вечеру подрядились мы, значит, к родителям моим идти на село. Потому что до захода солнца не положено это, плохой знак. Надобно по темноте.
Уж я хоть и сватовство это хотела очень, но ночной лес энтузиазма у меня что-то не вызывал. Хорошо хоть с Лесовиком мы шли, с ним-то не страшно. Он сам кого хочешь перепугает, когда зол. Вон Болотница и та на мировую пошла и от пакостей отказалась. А это дорогого стоит.
Идём мы, значит, процессией. Впереди Лесовик меня под руку ведёт, позади нас сваха русалочья, Степан с хлебом и девчушка какая-то с мешком.
— А в мешке-то что? — спросила я, когда любопытство верх взяло.
— Да ничего особенного, — ответил Лесовик. — Мука там из людского края.
— А мука-то зачем? Мы люди хоть и простые, ну уж муки у нас хватает. Урожай с полей хороший.