Невеста в жертву стр. 31
согласна? — Кивнула и рвано втянула воздух, стоило ему поднять ее на руки и придавить к себе.
Это конечно было излишним, но ему так хотелось.
Только когда она перестала быстро моргать и огляделась, шок в ее глазах поднял новую волну удовлетворения в груди демона.
— А это не моя спальня. — Очевидно произнесла она, как только он отпустил ее и поставил босыми ногами на ковер перед потухшим камином.
Открыв огромный шкаф демон привычно пробежался взглядом по весящей в нем одежде и достал простые кожаные брюки, вновь отказываясь от всякого верха.
Когда на кону честное желание девчонки, которое еще предстоит разжечь, лишняя одежда ни к чему.
— Конечно. Ведь это теперь наша спальня.
Даааа….
Обернуться и посмотреть на ее возмущенное краснеющее личико стоило всей этой затеи.
Чем же ты ответишь Мимирель?
Глава 16
— Наша?
— Конечно. Спать одна ты теперь не будешь.
— Ты заставляешь меня делать то, что я не хочу. — Запротестовала я, складывая руки на груди, в попытках выразить свое недовольство и удержать сползающее полотенце.
— Если ты хочешь спать под пристальным внимание Сарама — пожалуйста. — Даже не обернувшись, он отбросил с бедер лишний предмет одежды и не стесняясь, сверкнул голыми ягодицами. Слишком крепкими и упругими даже на вид, для того, кто уже сотни лет провел под землей.
Спать под внимание призрачных глаз звучало как плохая идея, и зная себя я поняла, что его манипуляция сработала, и скорее всего мне придется согласиться.
— Это выбор без выбора.
— Но выбор же. — С улыбкой ответил мужчина, повернувшись и застегивая крупную бляшку ремня. — Можешь не переживать — я не сплю.
— А что ты делаешь?
— Медитирую. Думаю. Пил бы, если бы в этой крепости еще осталось вино.
— Интересно ты проводишь время.
— Когда тебе три тысячи лет, все удовольствия становятся обыденностью. Каждое действие было совершено сотни, если не тысячи раз. Каждое слово было произнесено столько, что тебе и не снилось. Это тоска и тлен, так что пить и думать не самые худшие варианты в моем положении.
— Тебе нравиться тут быть?
Инк улыбнулся, как и всегда, но меня буквально просквозило тоской:
— Я не помню, что такое «нравиться» по-настоящему. Это или было или не было. Но чаще было.
— А чего ты никогда в своей жизни не делал?
— Например?
— Любовался закатом? — Закатил глаза:
— Множество раз.
— Слушал море?
— Миллионы!
— Но должно же быть что-то чего даже ты никогда не видел, или не слышал!
— Не чувствовал. Скорее не чувствовал.
— Любви?
— Ее не существует, девочка. — Он подошел ко мне медленным и выверенным шагом, будто готовившийся к смертельному прыжку зверь. — Нельзя чувствовать того, чего нет.
— Она есть. Здесь. — Я положила ладошку на свою грудь, понимая, что поступаю глупо, пытаясь доказать ему о том, во что искренне верю.
Проследив за моим жестом, он на несколько секунд замер, но перехватив мое запястье, прижал его к своей прохладной груди, в очередной раз заставляя меня поразится ее крепости.
— Слышишь?
— Что?
— Там ничего нет. Там, где ты так старательно хранишь свою веру у меня глубокая холодная пустота. Там нет ничего, только тьма, которая бурлит и кипит каждый раз, когда я слышу такие бредни.
— Часто их слышишь? — Шепотом спросила я, пытаясь кончиками пальцев ощутить сердцебиение.