Библиотека

Нежная королева [= Хельви — королева Монсальвата] стр. 481

Размер шрифта
-
+
Тема

а я всегда хотел иметь сынишку… и, — он замялся, — у меня, к несчастью, своих не будет. Так что это правильно, что Хельви выбрала тебя.

Харвей с удивлением вскинул на горца глаза. Тот смутился еще сильнее, но продолжал:

— Нам с Феоной и двоих хватит, а, если ты оставишь Персиваля у меня, то я сделаю его своим наследником. Могу поклясться, что он полюбил горы. Ну так как?

В глазах Босуорта мелькнула почти несбыточная надежда.

Харвею стало стыдно за себя. Он, отец Персиваля, завел себе другого ребенка — настоящего принца, наследника престола — и не далее как сегодня утром говорил Хельви, что желает

еще детей от нее. А его первый сын растет заброшенный, и чужой человек, стесняясь своей нежности к его ребенку, должен говорить Деми, что мальчику уже нужна мужская рука! Он ведь даже ни разу не сходил с Персивалем в лес, не посадил его верхом, не подарил лошадку на день рожденья.

Король снова посмотрел на Дерлока. Как это может быть? Такой воин и такой любовник… Оказывается, он не может иметь детей. И он уже два месяца возится с сыном своего соперника как со своим!

Харвей вдруг спохватился, подумав, чего Босуорту стоило сказанное, и что молчание короля, тем более его отказ может больно задеть горца.

— Я почту за честь и буду искренне рад, если мой мальчик останется у тебя. — король обнял Дерлока за плечо. — Наверное, я был плохим отцом, но я все же хотел бы спросить его самого.

Феона заботливо подвела к королю за руку сына. Деми с грустью заметил, как Персиваль робеет в его присутствии и совсем иначе, по-дружески, посматривает на Босуорта.

Горец ободряюще подмигнул мальчику.

— Перси, ты хочешь остаться в горах с Феоной и Дерлоком? — ласково спросил Харвей.

Лицо мальчика осветилось неожиданной радостью.

— А можно? Я хотел сказать… — он осекся.

— Можно, сынок. — улыбнулся король. — Только не забывай, что у тебя в столице тоже есть родня.

Мальчик засмеялся и первый раз от всего сердца обнял отца.

* * *

Крестины маленького принца Рэдрика Алейна произошли через пару дней после коронации отца. Что бы совершить обряд, из Альбици специально приехал сам папа. Но это был уже не Гильдебрант VII, чей визит мог бы только оскорбить гранарских владык. Вскоре после отбытия королевы Хельви из вечного города страшные и таинственные события потрясли святой престол.

Рано утром в саду папского дворца вдруг необычайно громко запели птицы, а по заполыхавшей яркими цветами траве прошли Синий Лев, Золотой Грифон и Белый Единорог. Невиданные звери поднялись по белым мраморным ступеням в покои наместника Божьего, а стража в оцепенении даже не попыталась помешать им.

При виде чудесных гостей, окруживших его ложе, Гильдебрант онемел от ужаса, пал на колени и стал молить Господа о спасении, хотя посланцы горнего мира еще не сделали ему ничего дурного. Начертив дрожащей рукой на паркете меловой круг, папа опустился лицом вниз и вскоре испустил дух со словами: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя».

Папские гвардейцы, окутанные глубоким, похожим на обморок сном, при котором они могли видеть все происходившее вокруг, но ничего не могли поделать, рассказывали потом, как волшебные звери возвращались через сад, а вслед за ними

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.