Незнакомцы в поезде стр. 30
крутилась у него в голове в течение нескольких дней. Ничего более грандиозного и навязчивого ему до сих пор в голову не приходило. Когда мать уедет, он собирался расколоть этот орех — и всерьез взяться за дело, то есть поехать и найти Мириам. Сейчас самое время. Гаю это нужно именно сейчас. Через несколько дней, даже уже через неделю, Палм-Бич может уплыть от него.
По припухлости щек рядом с аккуратным треугольником носа Элси показалось, что за несколько дней пребывания в Санта-Фе ее лицо пополнело. Она тряхнула кудрявой головой и обратилась к Чарли:
— Чарли, не купить ли мне тот серебряный пояс? — спросила она таким тоном, словно разговаривала сама с собой.
Пояс тянул сотни на две с половиной, но Сэм подкинет ей в Калифорнию еще одну тысячу. Пояс был на загляденье, в Нью-Йорке такого не найдешь. Впрочем, в Санта-Фе, кроме серебра, ничего хорошего и не было.
— Больше ни на что этот Сэм и не годится, — пробурчал Чарли.
Элси взяла шапочку для душа и умоляюще обратилась к Чарли с широкой улыбкой, которая у нее была безвариантной:
— Дорогой.
— М-м?
— Ты без меня не наделаешь тут ничего такого, чего нельзя?
— Не, мам.
Она водрузила шапочку на макушку, оглядела длинные красные ногти и потянулась за стопкой шкурки для
обработки ногтей. Конечно, Фред Уайли был бы только рад купить ей этот пояс, но он и так, скорее всего, появится на вокзале с чем-нибудь ужасным и вдвое более дорогим. Но в Калифорнии Фред ей не нужен, хотя стоило бы его лишь пальчиком поманить, и он был бы там. Для него лучше поклясться в вечной любви на вокзале, промокнуть глаза и тут же укатить домой, к жене.
— Однако надо сказать, что последний вечер получился веселым, продолжала Элси. — Фред отметил это первым.
Она рассмеялась, и стопка шкурки разлетелась.
— Я тут был ни при чем, — холодно заметил Чарли.
— Нет, дорогой, ты тут ни действительно был при чем!
Губы Чарли изогнулись в зевоте. Мать разбудила его сегодня в четыре утра истерикой, что на рыночной площади сидит мертвый полисмен. Он сидел на лавочке в шляпе и костюме и читал газету. Типичная студенческая выходка Уилсона. Чарли знал, что сегодня Уилсон будет обыгрывать эту штуку, и будет делать это до тех пор, пока не придумает что-нибудь поглупее. Прошлым вечером в «Ла Пласита», баре отеля, Чарли сидел и обдумывал убийство, а Уилсон как раз рядил этого полисмена. Уилсон в своих многочисленных рассказах о войне никогда не упоминал, чтобы он убил кого-нибудь, даже японца. Чарли закрыл глаза, с удовольствием вспоминая последний вечер. Около десяти часов в «Ла Пласита» ввалились Фред Уайли и много других его лысых приятелей, полупьяные, без женщин, чтобы взять его мать на вечеринку. Чарли тоже пригласили, но он сказал матери, что договорился встретиться с Уилсоном, хотя на самом деле ему нужно было время для раздумья. И в тот вечер принял решение. Вообще-то он размышлял с субботы, с разговора с Гаем, и вот снова наступила суббота. Завтра, когда его мать уедет в Калифорнию, или никогда. Его уже начинало тошнить от этих раздумий. А сколько же он живет бок о бок с этой проблемой? Уж и не помнит