Незнакомцы в поезде стр. 28
а также молодого архитектора Тима О'Флагерти, еще не признанного, но в которого Гай верил. В Чикаго может найтись кое-какая работа. А Нью-Йорк без Энн действовал на него угнетающе.
Миссис Фолкнер коснулась руки Гая и произнесла:
— Он не возражал бы, если бы ему дали перестроить весь Нью-Йорк, правда, Гай?
Гай почти не слушал. Он хотел бы погулять с Энн, но она настаивала, чтобы Гай поехал с ними в «Ритц» и посмотрел на шелковый халат, купленный ею для своего двоюродного брата Тедди, пока не успела отослать его. А после этого уже будет поздно гулять.
Он остановился в отеле «Монтекарло» кварталах в десяти от отеля «Ритц», большом неопрятном здании, похожем на бывшую резиденцию гарнизонного командования. Ко входу вела подъездная дорога, выложенная черной и белой плиткой, словно в ванной. Потом был большой темный холл, также выложенный плиткой. Рядом находилось помещение бара в виде грота и ресторан, который всегда пустовал. Вокруг внутреннего дворика шла мраморная лестница, и вчера, поднимаясь по ней следом за служащим отеля, Гай через открытые двери и окна видел игравшую в карты японскую пару, молившуюся коленопреклоненную женщину, людей, пишущих письма или просто застывших, словно пленники в застенках. Здесь царили мрачность и непонятная загадочность, и Гаю это сразу понравилось, хотя Фолкнеры, включая Энн, подшучивали над его выбором.
Гай снимал дешевый номер в дальнем углу отеля с мебелью, окрашенной в коричневые и розовые цвета. Там стояла кровать, похожая на смятый пирог, до душа надо было пройтись по коридору. Где-то во дворе всё время капала вода, время от времени доносился грозный шум водопада из соседних туалетов.
Когда Гай вернулся из «Ритца», он снял с руки часы — подарок Энн и положил их на розовый столик возле кровати, а бумажник и ключи — на поцарапанное бюро, как он это сделал бы и дома. Он с удовольствием добрался до постели с местной газетой в руке, а также книгой по английской архитектуре, которую купил в этот день в книжном магазине «Аламеда». На короткое время погрузившись в испанский язык, он положил затем голову на подушку и перевел взор на свое неприглядное жилище, прислушался к звукам, напоминавшим крысиную возню, но на самом деле представлявшим собой результат человеческой деятельности в разных концах здания. Ему хотелось было понять, чем же его прельщает нынешняя ситуация. Живет в неустроенном, малопристойном жилище. Может, он тут прячется от Мириам? Не легче ли было бы спрятаться в «Ритце»?
Энн позвонила ему утром и сообщила, что для него есть телеграмма.
— А я тут слышу, тебя разыскивают. Чуть было не бросили тебя искать.
— Прочти, пожалуйста, Энн.
Энн прочла:
— «Мириам вчера случился выкидыш. Расстроена хочет видеть тебя. Можешь приехать домой? Мама». О, Гай!
Ему стало тошно от этого, от всего этого.
— Она сама это сделала, — пробормотал он.
— Ты же не знаешь, Гай.
— Знаю.
— Ты не думаешь, что тебе лучше бы увидеться с ней?
Его рука сжала телефонную трубку.
— Я получу «Пальмиру» обратно, — произнес он. — Когда отправлена телеграмма?
— Девятого, во вторник, в четыре дня.
Он послал телеграмму мистеру Бриллхарту с просьбой, нельзя ли пересмотреть его решение. Конечно, это возможно, думал он, но в какое же дурацкое положение он ставит себя. И