Незнакомцы в поезде стр. 72
засиделась и осталась у нее. Я еще даже не переоделась. — С этими словами она завела машину и выехала через узкие ворота на улицу.
Гай сжал зубы. Письмо может дожидаться ее дома. Внезапно он подумал, что письмо наверняка уже дожидается ее, и от невозможности помешать дальнейшему развитию событий он почувствовал слабость и лишился дара речи.
Пока они ходили по рядам, он всё пытался придумать, как бы начать разговор.
— От «Шо риэлти» было что-нибудь? — поинтересовалась Энн.
— Нет, — ответил Гай, уставясь на беспокойную таксу и пытаясь слушать Энн, рассказывающую о таксе, которая была у кого-то из ее родственников.
Гай понял, что она пока еще не знает, но если она не узнает сегодня, то, скорее всего, узнает в течение нескольких ближайших дней, это всего лишь вопрос времени. И что же она узнает? — спрашивал и спрашивал он себя, и находил один и том же ответ — то ли чтобы убедить себя в чем-то, то ли изводя себя: что прошлым летом в поезде он встретил человека, который убил его жену, и что он согласился на это убийство. Вот это Бруно и скажет ей, да еще снабдит рассказ для большей убедительности деталями. А в суде, если Бруно даже чуть-чуть извратит их беседу, разве картина не приобретет характера
сговора двух убийц? И в памяти Гая вдруг со всей ясностью восстановились те часы в купе Бруно, в том микроаду. Это ненависть к Мириам подтолкнула тогда Гая рассказать так много, та же самая ненависть, которая вызвала в нем взрыв тогда, в июне, в парке «Чапультепек». Энн тогда здорово рассердилась на него — не так за то, что он сказал, а за ненависть, прозвучавшую тогда в его устах. Ненависть — это тоже грех. Христос проповедовал против ненависти, как и против измены и убийства. В ненависти — семена зла. Разве по христианскому правосудию он не будет признан хотя бы частично виновным в смерти Мириам? И разве не так же скажет Энн?
— Энн, — прервал ее Гай. Он решил, что надо подготовить ее. И ему надо знать, как она отреагирует. — Если кто-нибудь обвинил бы меня в том, что есть и моя доля вины в смерти Мириам, что бы ты?.. Ты бы?..
Энн остановилась и посмотрела не Гая. Казалось, весь мир перестал двигаться, и они стояли в центре этого неподвижного мира.
— Доля вины? Что ты имеешь в виду, Гай?
Кто-то задел их: они застыли на самом проходе.
— Только это. Обвинил бы меня, и всё.
Энн, казалось, не могла найти слов.
— Понимаешь, обвинил бы меня, — продолжал Гай. — Я просто хочу знать. Обвинил бы меня без всяких оснований. Это будет иметь для тебя значение или нет?
Выйдет ли она за него или нет? — хотел он спросить, но этот вопрос выглядел бы таким жалким, слезливым, что у него язык не повернулся задать его.
— Гай, а почему ты заговорил об этом?
— Просто я хочу знать, вот и всё.
Энн от вела Гая в сторону от основного потока посетителей.
— Гай, тебя кто-нибудь уже обвинил?
— Нет! — остановил ее Гай. Ему стало тревожно. — Я говорю «если». Если вдруг кто-то попытается затеять возню против меня?..
Она посмотрела на него с той смесью разочарования,