Нежность августовской ночи стр. 159
то с царапиной какой-то на мизинце… Да, есть болезни, которые ухудшают качество жизни, насморк, мигрень, например. От насморка никто не умирал, но жить с ним тяжело… Но у вашей Нины нет и тех болезней, которые значительно ухудшают качество жизни! Вы понимаете?
– Нина говорила, что у нее серьезные гинекологические проблемы, – успел вставить Глеб.
– Какие? А, вот выписка из женской консультации… Ну и что? Молочница. Молочница – она у каждой второй. Да, вот она значительно ухудшает качество жизни, тут я оговорюсь… Что там дальше? Эндометриоз, но в самой начальной стадии, без обострения… Даже гормональных лекарств пить не надо, только наблюдаться… Кстати, эндометриоз
у вашей Нины – после аборта. Неудивительно. Лучше бы родили…
Глеба точно под дых ударили.
После аборта… Нина – делала аборт? Нина была беременна – и избавилась от ребенка?!
– Какого аборта? – прошептал Глеб.
– Какого? Четвертого. Вот, в карте так и написано – этой весной она делала очередной аборт, четвертый по счету. Что ж вы за мужик, а? Уговорили бы ее родить… Не во времена же разрухи живем!
– Доктор… Иван Всеволодович… Скажите, а барсучий жир – он от чего? – вдруг вырвалось у Глеба.
– От простуды, от чего. От кашля. Растираться… От простуды еще мед хорошо помогает, не слышали? – Рощин залпом допил свой чай. – Ну все, я пошел. В общем, господин Мазуров, что я вам хочу сказать… Гоните вы вашу супругу на работу. Или ребеночка родите, что ли… Некогда будет ерундой заниматься… Ипохондрия у вашей Нины, от безделья!
Терапевт ушел, а Глеб остался сидеть, глядя в пустой стакан из-под компота. «Коньяку бы… Но я за рулем. Коньяку бы…»
Еще никогда Глеб не чувствовал себя так глупо.
Все, о чем рассказал сейчас доктор, не укладывалось в голове. Нина больна или не больна?.. И – четыре аборта, четыре убитые жизни… Может, Рощин пошутил?
«Нет, Рощин не шутил. А я – дурак. Лопух. Столько лет…»
Пошатываясь, точно пьяный, Глеб вышел из-за стола, сел в машину. Больше всего его поразило не то, что Нина, оказывается, была не так уж и больна (в самом деле, ипохондрия – это еще не грех), а то, что она четыре раза… четыре раза избавлялась от детей…
И ни словечком не обмолвилась!
И вообще зачем она так преувеличивала свои хвори?
И о самих хворях. В сущности, с чего Глеб взял, что Нина страдает чем-то серьезным? Да, она часто жаловалась на нездоровье. Иногда морщилась от боли, хватаясь то за сердце, то за живот, то за голову… Глеб бросался к ней: «Милая, тебе плохо?» – «Так, ерунда, уже прошло…»
Нина ненавязчиво, но постоянно давала Глебу понять, что ей нездоровится. Выходит, врала? Или у Нины действительно была ипохондрия? Ипохондрия – то есть свойство человека находить у себя неизлечимые болезни. У всех свои фобии. Одни на самолете боятся летать, другие на улицу не могут выйти, третьим маньяки везде мерещатся… А Нина – придумывала себе болезни.
Впрочем, бог с ними, с этими дистониями, пролапсами и молочницами… Это ерунда. Это даже хорошо, что Глеб наконец разобрался, как обстоят у Нины дела со здоровьем. Не умрет! До ста лет доживет! А вот четыре аборта…
Как только Глеб доходил в