Нежность августовской ночи стр. 158
здорова?!
– А чего вы так удивляетесь? – нахмурился Рощин. – Не рады, что ли?
– Нет, наоборот, я рад… Но что ж она чуть не каждый день по врачам ходит? Я уж весь испереживался… Думаю – не дай бог… Двадцать лет вместе!
Рощин хмыкнул:
– А вы думаете, в больницу только больные ходят? Заблуждаетесь, голубчик… Вон, выгляните в окно. Видите ту тетку? Вон ту, в красной вязаной кофте? Соломатина…
– Да. А что? – растерялся Глеб.
– Ходит к нам в поликлинику каждый день. Как на работу. Любит лечиться.
– Она здорова?
– Да как сказать… – поморщился Рощин. – Абсолютно здоровых людей нет. Болячки есть у всякого. Я вам даже больше скажу – иногда эти болячки лучше и не лечить вовсе. Лекарства, знаете, дают побочное действие – и иногда оно страшнее, чем сама болезнь. Ятрогенный эффект – называется… Вон, Соломатина – ей столько антибиотиков выписали, что кандидоз постоянный, теперь она его лечит.
– Что? – с ужасом перед очередным медицинским термином спросил Глеб. – Впрочем, неважно… И у Нины кандидоз?
– У вашей Нины нет кандидоза.
– Слава богу… А то я карту в регистратуре взял, читаю – и ни словечка не понимаю…
– Вы взяли карту из регистратуры? – металлическим голосом спросил Рощин. – Да какое право…
– Так я же муж! Я переживаю! – с яростью произнес Глеб. Он пока не знал, верить Рощину или нет. А вдруг терапевт, из тех же соображений врачебной тайны, морочит ему голову? И вообще, не может быть, чтобы Нина ничем серьезным не болела, не может быть… Рощин что-то путает!
– Это запрещено – карты на руки брать… – раздувая от ярости ноздри, прошипел Рощин. – Верните ее немедленно! Дайте ее мне, сейчас же…
Глеб протянул ему карту. Рощин метнул в него очередной испепеляющий взгляд. Потом произнес уже более спокойно:
– Вот что, как вас там… Глеб. Ваша жена, Нина, практически здорова. Просто любит лечиться… Хобби такое!
– А… а вегетососудистая дистония? – мрачно спросил Глеб.
– Что? – Рощин принялся энергично листать карту. – Да, у Нины Мазуровой она есть… Так, незначительные симптомы, ерунда. Небольшая одышка.
– Вы что-то путаете… У Нины сердце больное. И давление.
– Что у нее? – Рощин уже начал заводиться. – Где? – Он опять принялся листать карту. – Пролапс митрального клапана первой степени…
– Вот! Точно! ПМК! Нина сколько раз жаловалась…
– Она – жаловалась? Да с таким ПМК до ста лет могут жить! И по десять детей завести! Вот кардиограмма… Такой пролапс – это просто вариант нормы… Что там еще? Давление? Сто тридцать на восемьдесят? Вполне приличное давление для ее возраста… Что еще? Себорея. О-о, какая страшная, неизлечимая болезнь… Себорея! Ваша Нина затрахала, извините, нашего дерматолога… Он ей дал направление в кожвендиспансер… Да не пугайтесь! Тамошний дерматолог – специалист по себорее…
– Себорея – это перхоть… – пробормотал Глеб. Вспомнил шикарные волосы жены. Ну вот, Нина их буквально до идеального состояния довела!
– Точно. Перхоть! И прочие недуги вашей дражайшей супруги – такого же свойства… И лечение – соответственное. То ей прогревание делали, то орошение, то жемчужные ванны для поправления нервной системы, то лечебную грязь на пятки намазывали… Господи, сколько по-настоящему больных людей на свете – и они упорно избегают врачей. А другие чуть не каждый день у нас толкутся, то с чирьем на заднице,