Нежность августовской ночи стр. 171
он сказал так, словно я знал о них. Он даже злился на меня, что я такой никчемный муж…»
Глеб передумал звонить Евгении. Запал прошел.
Теперь тайна Нины снова мучила его. Чего скрывала Света, ее лучшая подруга?
«К Светке еще раз съездить, прижать ее? Нет, Светка тоже – кремень… И, между прочим, она не сообщила Нине о моем недавнем визите! Потому что, если бы сообщила, Нина сейчас говорила бы со мной совсем по-другому!»
Глеб нажал на газ. Ехал домой через центр, два часа стоял в пробках.
Почти ночью он вышел из машины возле своего подъезда. Во дворе было тихо, качались в листве фонари. Лишь скрип качелей.
Уже держась за ручку подъезда, Глеб оглянулся.
На качелях сидела девочка из первого подъезда. Рядом ее мать, осторожно качала дочку.
У девочки была большая голова, всегда склоненная на одно плечо. Она не говорила, мало что понимала. «Вот не побоялась дурочку родить… – как-то отозвалась о матери девочки Нина. – Между прочим, это у них в семье наследственное! Бабка тоже была какой-то чокнутой».
…Глеб просмотрел сообщения на автоответчике. Да, Нина действительно звонила. Еще несколько звонков от разных лиц, но ничего особо срочного…
Глеб принялся методично исследовать содержимое шкафов и тумбочек. Он не имел привычки копаться в вещах Нины. А зачем? Нет, пару раз было, когда искал какие-то документы, так Нина потом сердилась – только беспорядок устроил.
В ее платяной шкаф Глеб вообще ни разу не заглядывал.
В ящик с лекарствами – тоже, никогда.
Глеб вывалил на стол содержимое именно этого ящика. Настойка шиповника. Пустырник. Это что? Заковыристое название… Глеб развернул аннотацию. Вчитался – продается без рецепта врача. Так называемый БАД – нечто среднее между лекарством и витаминкой, скорее – вспомогательное средство, не являющееся основным при лечении серьезных заболеваний. Но дорогущее, судя по цене, указанной на стикере!
Еще одна затейливая коробка. И еще…
Ящик был буквально забит БАДами и сухими травами. Ни одного серьезного лекарства, если почитать аннотации. Все без рецепта врача продаются! А, нет, есть одно, по рецепту – снотворное… Но и только!
Рощин не врал. У Нины не было никаких страшных недугов. Одни мелкие хвори.
«Значит, и про аборты он тоже не придумал», – подумал Глеб.
И вдруг вспомнил девочку на качелях.
А что, если Нина делала аборты потому, что знала – у них с Глебом родится урод. Такое ведь бывает – человек практически здоров, может прожить долго, но знает – его потомство обречено.
Поскольку Глеб и вся его родня ничем подобным не страдали, то дело заключалось в
Нине.
Но почему Рощин не сказал об этом?
А потому, что это и было тайной Нины, которую она скрывала даже от своего лечащего врача. Ведь никакие лекарства не помогут, никакие доктора, если дело – в генетике… И нет смысла жаловаться. Именно поэтому жена и хотела видеть себя больной. И ему, мужу, не могла сказать о своей наследственности… Уж лучше на сердце с давлением жаловаться все эти годы, на бесплодие и прочее, чем один раз сказать – я могу родить только урода.
Глебу стало жутко.
Его жена столько лет хранила такую тайну!
«Но разве я не понял бы, не поддержал бы