Нежность августовской ночи стр. 173
Когда еще Толик выберет для нее, бывшей жены, время! Он такой весь из себя занято-ой… Даже противно.
– Я согласна, – сказала Евгения. – А что, Ластик теперь у тебя работает?
Смешной увалень, технарь (инженер по специальности), страшно неуверенный в себе, ходячий комплекс неполноценности (несмотря на то, что в армии служил, воевал даже!) – Ластик был другом детства Толика. Как на самом деле звали Ластика – уже не вспомнить и почему у него такое прозвище – тоже…
– Нет, – коротко ответил Толик.
– А зачем ты с ним встречаешься?
– Господи, Евгения, тебе-то что за дело… – разозлился Толик.
– Прости.
Некоторое время они ехали молча.
– Толик…
– Что?
– Толик,
а почему ты сегодня такой добрый?
– Я не добрый. Я просто хочу, чтобы ты от меня отвязалась наконец, – устало произнес бывший муж. – Ты меня достала, Евгеника.
Евгеника – это уже ее прозвище. Так, кажется, называли лженауку, которую фашисты проповедовали при Гитлере. На этот раз Евгения помнила, когда именно бывший муж придумал ей это прозвище.
– Толик…
– Что?
– Мы пойдем к твоей маме вместе?
– Нет. Зачем? Ты меня подождешь в машине.
Они подъехали к старинному особняку напротив храма Христа Спасителя. Двор был огорожен. Толик показал пропуск охраннику на въезде.
Машину бывший муж припарковал у живописного палисадника.
– Я лучше здесь, на лавочке, посижу… – Евгения вышла из машины и огляделась оценивающе. Потом достала фотоаппарат, с которым никогда не расставалась.
– Я тебя умоляю, не фотографируй… – Толик чуть ли не силой заставил Евгению положить камеру обратно в кофр. – Тут нельзя снимать.
– Бред. Почему нельзя? Такой милый двор… такой дом… Толик, у меня больше не будет возможности… Дай я сниму!
– Нет. Тут такие люди живут… Господи, ну почему ты такая упрямая… – Он схватил ее за руку и потащил за собой к подъезду. – Ни на секунду тебя нельзя оставить без присмотра!
…Чистейший, красивейший холл с ковром и цветами, консьержка в стеклянном аквариуме.
– Роза Фаритовна, я к маме… – весело крикнул Толик. – Это со мной.
– Иди, Толя, иди… – благостно кивнула консьержка из-за стекла.
…В квартире Веры Артамоновны, бывшей свекрови Евгении, царил имперский дух. Красное дерево, позолота, хрустальные светильники, обитые бархатом кресла… В таких апартаментах даже находиться было страшно, да и неуютно – словно в музее. Не для жизни квартира…
Толика и Евгению встретила в холле домработница.
– Лиза, я к маме… Она у себя?
– Да, ждет тебя. Женечка, чаю? – Пожилая домработница Лиза еще помнила Евгению, которая бывала здесь когда-то – раза два или три.
– Нет, спасибо.
Евгения села на диван в холле, принялась листать журнал. Домработница ушла, Толик тоже скрылся в глубине квартиры.
Некоторое время было тихо, потом издалека, за несколькими дверями, раздался громкий, низкий, словно гусиный гогот, голос бывшей свекрови:
– Нет, нет и еще раз нет…
Потом, в ответ, голос Толика – просительный, успокаивающий.
– Нет, я сказала… никаких денег не хватит… это дорого! Я уже решила – мы перепродадим…
Опять Толик – что-то увещевающее.
– Какой, к черту, бизнес-план… у меня нет таких денег, я сказала…
Толик в ответ терпеливо принялся растолковывать что-то.
Мать и сын спорили. Евгения прислушалась, но слов больше не разобрала – лишь непрерывный, перебивающий друг друга гул двух голосов. Так монотонно могли общаться лишь партнеры по бизнесу.