Нежность августовской ночи стр. 181
понимают их… Сами бы попробовали кого понять! В волонтеры шли бы! Старикам, больным помогать! – Евгения попятилась к выходу, спотыкаясь о кирпичи. – Боже, Толик, ты же меня так и не понял… Ты меня – сделал счастливой? Меня, одну? А хочешь осчастливить тысячи бездельников, да еще таким способом… запихнув их скопом в какой-то клуб…
Выскочила вон из старого дома, побежала через дорогу к набережной.
Толик догнал ее, больно схватил за локоть, развернул.
– Я так и думал, – презрительно произнес он. – Ты все об одном и том же, Евгеника. Ты меня достала этим вечным желанием доказать, что ты умная, а я дурак. Что ты гений, а я бездарность… Надоело! Я реально дело делаю, а ты… ты клепаешь фотографии. И этим все сказано! Да, вот еще что… Я тебе не отдам твою «лейку». Хотел, а теперь не отдам. Все, прощай. И не обманывай людей… Я у нее ребенка отнял, видите ли. Не стыдно, а, посторонним мужчинам голову морочить? Аферистка.
Евгения вытерла слезы.
– Что? – всхлипывая, спросила она. – Откуда… откуда ты знаешь?
– Оттуда! – уже веселым, издевательским голосом крикнул Толик, шагая к своей машине. – Тот мужик – Глеб – был у меня вчера. И я ему все рассказал, все-о-о…
– Что ты ему рассказал?..
– Правду! Что ты стерва и обманщица. Ребенка какого-то приплела… Господи, какое счастье! – закричал Толик, запрокинув лицо к ночному небу. – Какое счастье, что нас с этой женщиной ничего не связывает! Господи, спасибо тебе!
Он сел в машину, хлопнул дверцей и уехал.
Евгения осталась на набережной одна. Впереди сиял разноцветными огнями центр города. В ночном воздухе была разлита какая-то безмятежная лень. В такой вечер нельзя быть одной. Такие вечера – для поцелуев и нежных слов. Для любви…
Одиночество.
Раньше Евгения не ощущала его совершенно. Она была одинока, но нисколько не страдала от этого. Ей никто не требовался. Ей и сейчас не был нужен какой-то абстрактный мужчина рядом…
Ей необходим только… Глеб. Она одинока, потому что рядом нет Глеба. Она едва знала его, но инстинктивно, как и всякая женщина, чувствовала – именно с этим мужчиной она могла быть счастлива.
Вот если бы он оказался сейчас рядом!
Но после всего того, что она натворила, после того, как Толик поговорил с ним, – наверное, бесполезно даже мечтать о Глебе. Он теперь считает ее, Евгению, аферисткой и лгуньей.
Объяснить ему все? Как? Бумажку с телефоном она порвала собственноручно… да к тому же Глеб женат… и дети у него наверняка тоже есть.
Нет-нет, бесполезно о нем вспоминать. Евгения улыбнулась, затрясла головой, отгоняя от себя наваждение.
Кстати, о детях.
Толик стал называть жену Евгеникой после того, как однажды, в самом начале супружеской жизни, ей приснилось, будто она беременна и ребенок шевелится в ней. Потом она рожает – тяжело, но как-то не мучительно, словно процесс родов – вещь естественная и нормальная. Потом кормит – молоко течет у нее из сосков…
Евгения проснулась и немедленно рассказала этот сон мужу. Она ничего не умела держать в себе долго, о чем думала – о том и говорила. Но подобной реакции от Толика она никак не ожидала.
Потому что Толика после этого рассказа стошнило.
Он тогда брезгливо заявил, что