Нежность августовской ночи стр. 184
не было.
Ржавая колонка. Заросли бурьяна возле забора.
Глеб обошел дом и на заднем дворе нос к носу столкнулся со здоровущим парнем лет двадцати пяти, чинившим велосипед.
– Здрасте… – меланхолично отозвался парень, мельком взглянув на Глеба. – Чего надо? Ежели за молоком, то дальше, дом восемь.
Парень выглядел настоящим деревенским жителем – в растянутом на локтях и коленах спортивном костюме с пафосной надписью «Адидас», разбитых резиновых галошах. Лицо словно вытесано из камня – скулы булыжниками, тяжелый подбородок. Светлые волосы кое-как подстрижены. Взгляд маленьких белесых глаз хмур и безразличен.
– Привет, – кивнул Глеб. – Я к Клавдии Трофимовне. Она дома?
Парень никак не отреагировал – продолжал ковыряться в своем велосипеде.
– Клавдия Трофимовна дома? – повторил вопрос Глеб.
– Нет ее, – наконец неохотно отозвался парень. – А вы кто такой, извиняюсь?
– Я Глеб. Муж Нины.
– Какой Нины?
– Нины Мазуровой, из Москвы. Племянницы Клавдии Трофимовны.
– Нинки?.. – Парень наконец повернул голову и уставился на Глеба со странным, трудно определимым выражением. – Нинкин муж вы?..
– Да.
– И чего надо?
– Хочу с Клавдией Трофимовной поговорить, – терпеливо повторил Глеб.
– Зачем?
– Надо. Она где?
– Кто? – диким голосом отозвался парень и закашлялся.
– Клавдия Трофимовна где?!
Парень встал, вытер ладони какой-то ветошью. Потом указал направление рукой:
– Там.
Глеб повернул голову. За забором, вдали, на пригорке, теснились железные ограды,
кумачовыми огоньками проглядывали ленты, цветы… Кресты.
– Умерла? – глухо спросил Глеб. «Тетка у Нины умерла… Наверное, на днях. А почему не сообщили? Может, Нина – здесь?! Уехала на похороны, ничего мне не сказала… Почему тогда не сказала?..» – замельтешили в голове мысли. – А… Нина?
– Чего – Нина? Нина ваша – сука, – сказал парень и улыбнулся, показав крупные редкие зубы.
– Ты… Потише на поворотах! – разозлился Глеб. – Ты кто такой, а?
– Я Жорка… – Парень опять закашлялся. Впрочем, это был не кашель – смех. Жорка – псих. Ненормальный. Неадекватный юноша явно…
– Какой еще Жорка?
– Двоюродный брат вашей Нинки. Тоже племяш тети Клавы, но от другой сестры… Их три сестры было – Клава, Зойка, матерь Нинки, и Лидка, матерь моя, тоже покойная… – говорил парень, скалясь.
Глеб ничего этого не знал. Родословная жены была ему неизвестна. Или, может, Нина рассказывала ему, а он забыл?..
Глеб почувствовал себя глупо, вся злость куда-то схлынула.
– Почему ты Нину сукой назвал?
– Потому что она и есть сука, – спокойно ответил Жорка. – Теть Клава ей как матерь была, воспитала, кормила, холила… А от нее ни ответа ни привета!
– От Нины? Послушай, Жора, ты что-то путаешь. Возможно, ты не в курсе. Нина постоянно навещала тетю Клаву, тетя ей постоянно посылки присылала… Ты давно тут живешь?
– Давно. Как моя матерь померла. Теть Клава Нинку воспитала, меня воспитала… кормила, холила… – парень вытер рукавом глаза. Жора плакал? – Посылки Нинке слала, да, до последнего… А вот от Нинки – ни ответа ни привета, а теть Клава ей то грибочков, то огурчиков соленых…
«От Нины – ни ответа ни привета? Парень наверняка чего-то путает…»
– Прости. Мне очень жаль. Когда умерла тетя Клава?
– Весной. В мае.
– В мае… – эхом отозвался Глеб. – Как – в мае?!
«Нина ездила сюда на неделю в начале июня. Сказала – тетку навещу… Как о живой говорила о своей тетке! Потом приехала, хвасталась загаром, рассказывала