Нежность августовской ночи стр. 193
Не оправдывайся. Не объясняй ничего!»
Евгения мгновенно замолкла, глядя на Глеба широко раскрытыми глазами.
– Я косынку твою нашел, – сказал он и достал из кармана невесомую, шелковистую ткань.
Евгения поморгала. Потом раз – переключилась, обрадовалась:
– Да, моя косынка… Я ее где-то тогда и посеяла! Спасибо…
– Я видел твои фото в галерее Тыклера. Потрясающе…
– Так у меня и твой портрет есть! Очень удачный! – радостно сообщила Евгения.
– Откуда? Разве ты меня фотографировала? – удивился Глеб.
– Я все подряд снимаю. Кстати, поехали на Воробьевы горы, а? На смотровую площадку.
– Поехали, конечно.
Они сели в машину Глеба. Евгения то и дело подносила цветок к лицу, нюхала, вздыхала, счастливо улыбалась…
Самое интересное – и Глеб был счастлив, точно мальчишка. Просто так, на пустом месте – только от того, что Евгения пришла на свидание.
И это – несмотря на то, что сегодня он узнал, что Нина двадцать лет любила другого мужчину. Что его жена – дрянь, каких мало. По сути, сегодня Глеб понял, что вся его семейная жизнь – коту под хвост. Двадцать лет потрачены зря. Пропали. Словно он провел их в ледяном дворце. В каземате, в заключении. Отрезанный от всего мира.
«Но сегодня все равно хороший день – я вырвался на свободу!» – усмехнулся Глеб, ведя машину и время от времени поглядывая на Евгению.
Он вдруг стал чувствовать цвета, запахи, слышать звуки. Видеть людей. Он вспомнил, что можно любоваться красивыми женщинами. Сочувствовать и переживать. Ненавидеть и радоваться…
Осколки заколдованного зеркала выпали из его глаз, из его сердца, и прежний Глеб – раб Снежной королевы – стряхнул с себя наваждение и очнулся для новой жизни.
* * *…Ранний вечер. На смотровой площадке было столпотворение. Потом откуда-то появились байкеры – на мотоциклах всех возможных форм и конструкций… Взрослые мужики в косухах, казаках, бахроме, футболках с черепами – грозные и одновременно смешные этой своей опереточной яркостью.
Евгения то и дело щелкала фотоаппаратом. Байкеры потоком двигались в сторону области, их сопровождала милиция. Шум, гам, толпа зевак с тротуара бурно комментировала это зрелище.
Евгения пробилась назад – Глеб стоял у балюстрады, внимательно вглядывался в панораму города, что-то шептал…
– Что ты делаешь? – спросила Евгения.
– Считаю сталинские высотки. Гостиница «Украина», МИД, гостиница «Ленинградская»…
– Вон высотка на Котельнической, – подключилась и Евгения. – Их всего семь должно быть…
Они принялись дружно считать высотки, перебивая друг друга, указывая пальцами вдаль. Далеко внизу, по реке, шел теплоход, рассекая темно-синюю воду… Евгения сфотографировала и эту картинку.
А вокруг продолжала шуметь толпа – неподалеку располагались столы с сувенирами, чуть дальше бойко торговали мороженым.
– Ты для дела фотографируешь? – спросил Глеб с интересом. – Ты специально сюда хотела приехать?
– И да и нет… Август кончается. Хочется попрощаться с летом. А здесь, пожалуй, лучше всего это сделать, – объяснила Евгения.
– Пожалуй, ты права… Вся Москва как на ладони! – согласился Глеб.
– Только сегодня, только здесь – поймать эти последние краски лета, – продолжила Евгения. – Сохранить впечатление…
– Профессиональная камера?
– Да. Это хороший аппарат, современный… – Евгения с гордостью подняла вверх свой фотоаппарат с длинным съемным объективом. – Но… но моя старая «лейка»… Я ее лишилась, похоже, навсегда.
«Ну вот, кто о чем, а я… А я опять о своей «лейке»!