Нежность августовской ночи стр. 200
именно ненависть, в чистом виде.
– Куделин? – коротко спросил Глеб. Впрочем, в том, что перед ним сейчас любовник Нины, он не сомневался. Он это, гад, те же вылупленные глазки, те же кудри на висках… Как и у того мальчика на старом фото.
– Да-а… А вы кто, простите?
– Я Глеб. Глеб Мазуров.
В глазах мужчины мелькнул первобытный ужас. То, что Валентин Куделин так напугался, тоже являлось подтверждением его вины. Подтверждением того, что Куделин был любовником Нины.
Услышав, кто стоит перед ним, Куделин попытался захлопнуть дверь, но Глеб молниеносным движением толкнул дверь и ворвался в прихожую.
– Ой… – едва слышно, с неизбывной тоской в голосе прошептал Куделин, сделал шаг назад и споткнулся о чемодан.
Краем сознания Глеб, кстати, отметил, что вся прихожая была завалена сумками и чемоданами, в углу валялся ворох одежды…
– Где она? – мрачно спросил Глеб. – Где эта сука?..
И Глеб, не владея собой, обеими руками вцепился Куделину в горло. Любовник жены захрипел, его глаза закатились под лоб, но Глебу было уже все равно… Он ни о чем не думал, он собой не владел.
– Где она? Эта… тут? Эта… эта… – сквозь зубы бормотал Глеб. Он не стеснял себя в выражениях. Он сейчас говорил именно то, что хотел сказать.
Куделин наливался краснотой и хрипел уже едва слышно.
– Папа! – раздался звонкий голос откуда-то из глубин квартиры. – Папа, кто там пришел?
Это слово «папа», этот звонкий детский голос мгновенно привели Глеба в чувство. Ребенок? Откуда тут ребенок? И где Нина?..
Глеб отпустил Куделина – тот, шатаясь, держась за горло, отступил назад, закашлял.
– Папа! – в прихожую из комнаты выскочил мальчик лет четырех, кудрявый, пухлый и хорошенький – настоящий купидон. Мальчик являлся точной копией Валентина Куделина.
Куделин кашлял, пытаясь что-то сказать, воздух со свистом входил в его легкие. А Глеб стоял, потрясенно глядя на мальчика. Убивать при ребенке его отца Глебу совершенно не хотелось. «Тоже мне Отелло… – с отвращением к самому себе, к Куделину, к Нине, ко всему миру подумал Глеб. – Господи, как все пошло, гадко как…»
– Папа, ты чего кашляешь? – спросил с тревогой мальчик. – Ты простудился? Давай я тебе микстуры принесу!
– Нет, Санечка, не надо… – наконец смог с трудом произнести Куделин. – Это мне слюнка не в то горло попала…
– Папа, тебе постучать по спине? А это кто?
– Никто. Санечка, ты иди… Это ко мне дядя пришел… – сипел Куделин.
За другой дверью, ведущей, вероятно, в кухню, загремели кастрюлями, засвистел закипающий чайник. Еще за одной из дверей заиграла музыка. Еще дальше, в глубине, раздался грохот отодвигаемой мебели. Глеб только сейчас осознал, что квартира была полна людьми…
– Валя, кто пришел? – закричал незнакомый женский голос с кухни.
– Я вас умоляю… – давясь кашлем, со слезами на глазах, прошептал Куделин. – Только не при Зиночке… Она ничего не знает! Я вас умоляю…
Из кухни выглянула женщина лет сорока, пухленькая, с круглым румяным личиком, с веселыми кудряшками на голове. Выражение ее лица было настолько веселым, простодушным, детски-открытым, наивным, что Глеб окончательно впал в ступор.
– Здрасте… – радостно сказала женщина, с интересом разглядывая Глеба. Потом повернулась к мужу. – Валька, ты чего раскашлялся?
– Папа слюнкой подавился. Не в то горлышко слюнка попала… – живо объяснил матери мальчик.
– Это ко