Нежность августовской ночи стр. 234
новую?
– Я ничего пока не могу сказать. Мы с ней лишь несколько дней вместе, – честно ответил Глеб. – Я знаю только одно: Евгения мне нравится. Мне хорошо с ней. Я… счастлив, да.
– Брось ее.
– Нина, брошу ли я ее, останусь я с ней – тебя это не касается. К тебе я не вернусь в любом случае.
– Ты что, хочешь развестись?!
– Да.
Жена прижала ладони к щекам. Она уже не следила за своими словами, движениями, интонациями…
– И… и как теперь? – прошептала она.
– Разведемся. Разменяемся.
– Ты хочешь разменять квартиру? – Нину вдруг затрясло.
– Да. А где ж мне жить? – удивился Глеб.
– У нее!
– Нин, я не альфонс.
– Тогда заработай себе на новую квартиру! – страстно закричала Нина.
– Нин, я не олигарх. Не миллионер даже.
– Снимай тогда! Сейчас все снимают!
– Зачем? Зачем, если у меня есть своя жилплощадь? Нина, я лишнего не собираюсь брать. Поделим все пополам, по закону.
– Нет! – Из глаз жены полились слезы. – Ты… ты меня бросил, обобрал…
– Нин, я что, должен после всего того, что ты мне устроила, отдать тебе все и благородно уйти? Ты в своем уме? Ты об меня ноги вытирала двадцать лет, а я – должен остаться бездомным? Поделим все – квартиру, дачу, деньги на счете. Пополам. Машина одна твоя, другая моя, как и было, – сквозь зубы процедил Глеб. – Послушай, я хочу создать новую семью. Детей хочу. Я собираюсь отдать все своим детям, ты понимаешь? Я не намерен и копейки лишней отдать – из того, что должно принадлежать моим будущим детям.
– Ага… Все – детям! Ты как Ленин прям!
– Нина, половину. Ты никак не пострадаешь. У нас большая четырехкомнатная квартира в центре… Можно очень хорошо разменять. Тебе не придется жить в коммуналке, о чем ты?
– А как я буду жить? Как? На что?
– Ты пойдешь работать, – спокойно ответил Глеб.
– Куда я пойду? Ты в своем уме? Мне сорок один год – пятый десяток пошел! Кто меня возьмет? Куда? В уборщицы мне идти?
– Не знаю. Это уж ты сама думай.
– Я больной человек… Я не могу – в уборщицы! У меня сердце… давление…
– Нин, возьми справку, что ты инвалид, и требуй с меня алименты. Имеешь право.
– Какой же ты негодяй, какое ты ничтожество… – схватившись за голову, прошептала Нина. – Я не ожидала!
– Найди другого. Хорошего. – Глеб встал, направился в свой кабинет.
– Куда ты? – вскинулась жена.
– Кое-что соберу. Не хочу тут оставаться. Не беспокойся, я возьму только свои вещи…
Глеб зашел в кабинет, достал из шифоньера чемодан.
Нина встала в дверях, сложив руки
на груди.
– А это еще зачем? – воскликнула она, когда Глеб взял фотопортрет, сделанный Евгенией. – Оставь.
– Почему?
– Я… ну пусть хоть что-то… – Голос у Нины дрогнул. – Какая-то память… о тебе.
– Вот фотоальбом с нашими семейными фото. – Глеб указал на полку с альбомами. – Бери все себе.
– Глеб… – В голосе жены опять послышались слезы. – Не уходи. Мне будет плохо без тебя. Не уходи! Глеб!!!
Она вдруг подбежала, обхватила его за плечи:
– Глеб!
Глеб молча оторвал ее руки от себя.
– Глеб! Останься… начнем заново! С чистого листа. Я рожу тебе. Правда, клянусь! Будем вместе. Только ты! Глеб!
– Нина, не надо.
– Не уходи! Все равно