Библиотека

Нежность августовской ночи стр. 247

Размер шрифта
-
+
Тема

отрываясь, с мрачным торжеством, с волнением, она ждала, когда тот обрушится, то и дело поглядывая на часы. Анатолий назвал ей точное время…

Минута, другая, третья… Ничего не происходило. Нина была уже вне себя, ее колотило. «С кем я связалась-то! – с яростью подумала она. – Так я и знала, что этот мямля откажется от нашего плана!»

Дом был все ближе. Время истекло. Женщина закрыла глаза – от безнадежности, от досады и бешеного раздражения…

И в этот момент раздался грохот.

Нина вздрогнула, открыла глаза. Дом медленно оседал. На катере все вскочили, закричали…

– Есть! – прошептала она. – Получилось!

Густое облако пыли двигалось к набережной.

– Рушат и рушат! Скоро весь центр разрушат…

– А пыли-то, пыли…

– Ну и ладно, чего за старье-то цепляться?

– Как это – ладно? Скоро от Москвы вообще ничего не останется!

– А может, дом сам развалился!

Нина не прислушивалась к разговорам вокруг. Она сквозь слезы счастья смотрела на клубы пыли.

Катер медленно плыл вперед.

Теперь он был напротив гранитных ступеней, уходящих в воду. Какая-то парочка целовалась на берегу, не обращая внимания на рухнувший неподалеку дом. «Вот, бывают же люди… – отстраненно, с брезгливостью подумала Нина. – Хоть весь мир погибни, а они не заметят – им лишь бы лизаться. Хуже собак!»

И тут ее словно током

ударило.

На гранитных ступенях целовались Глеб и Евгения.

Евгения была жива.

И Глеб каким-то образом очутился тут.

Ведь они договаривались вчера с Анатолием – она, Нина, отвлекает Глеба, Анатолий выманивает к себе бывшую женушку… Что же произошло? Почему ничего не получилось?..

Похолодев, со слезами на глазах (теперь это были совсем другие слезы – слезы отчаяния, разочарования, бессильного гнева), Нина смотрела на мужа.

И это было ужасно – видеть, как твой муж целуется с другой.

* * *

Иван Павлович Ряпушкин, руководитель отдела иностранной литературы, с комфортом расположился на заднем сиденье авто представительского класса. Авто было взято напрокат в лизинговой компании – специально для проводов высокого гостя, а вот водитель Грачев, сидевший за рулем, числился в штате издательства «Эллипс».

Рядом с Иваном Павловичем, нахохлившись, восседал Фридрих Бергер.

– Фридрих, как вам сегодня погода? – любезно спросил Иван Павлович. – Не правда ли, чудесный день?

– Гут, – буркнул Бергер. – Зер гут.

– У нас теплое начало осени называют бабье лето… – мечтательно произнес Иван Павлович. Он находился в прекрасном настроении, поскольку сегодня, в воскресенье вечером, заканчивались все его мучения. Ряпушкин сопровождал «анфан терибля» мировой литературы, великого и ужасного Фридриха Бергера в аэропорт. Немец наконец покидал Россию! Правда, предстояла еще небольшая пресс-конференция в аэропорту, но она, эта конференция, не должна была таить в себе никаких подвохов.

– Что есть значит – «бабье»? – мрачно спросил писатель. Бергер, кстати, никакой радости не изъявлял. Наверное, после вчерашнего голова болела. А что было вчера – лучше не вспоминать… Прощальный банкет, со всеми вытекающими. Глеб Мазуров на банкет не пришел – умудрился попасть в какую-то невероятную историю. Хорошо, что еще сумел дозвониться, предупредить заранее.

– Бабье? Баба – это женщина, по-простонародному… Но не совсем юная, а так, лет сорока – сорока пяти… – с охотой пояснил Иван Павлович. У него самого голова тоже слегка болела, но это ерунда, можно и перетерпеть. Главное – визит Бергера подошел к

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.