Библиотека

Нежность августовской ночи стр. 248

Размер шрифта
-
+
Тема

концу! Потом будут еще гости из зарубежья, но не такие опасные для жизни и здоровья, как этот. Вот, например, в октябре приедет Кларисса Барнет, автор шокирующей эротической прозы, из Австрии… Очень приличная, пугливая дама, которая дальше гостиничного номера и носа не высунет, поскольку ей в России везде мерещатся террористы и белые медведи.

– Не совсем понял, Ифан… – вздохнул Бергер. – Ф чем смысл?

– Эх, да чего там, – обернулся Грачев. – Палыч, ты ему скажи: сорок пять – баба ягодка опять!

– Да, да, у женщины начинается вторая молодость – понимаете, Фридрих? Она снова расцветает, становится привлекательной… – подхватил Иван Павлович. – Вы ведь встречали таких женщин?

Бергер неожиданно насупился. Совсем помрачнел.

Грачев притормозил у перехода – довольно большая группа людей с транспарантами и воздушными шарами пересекала дорогу. И вчера, и сегодня – Москва праздновала свой очередной день рождения.

– Вечером, говорят, салют будет! – заметил Грачев.

– Бабие лето. Ба-би-е лето… – вслух, распевно произнес Бергер. – Ифан, я никуда не лечу. Пожалуста, звоните Глебу.

Ряпушкин заморгал:

– Это еще зачем? Глеб вчера стал свидетелем какого-то невероятного происшествия – я, правда, не понял, что там случилось… собирался потом с ним поговорить. О чем это я?.. А, да – Глеб сегодня очень занят! – испуганно встрепенулся Иван Павлович. – И потом, Фридрих, у вас пресс-конференция…

– Не хочу пресс-конференция! – раздраженно отмахнулся писатель. – Ифан, звонить Глебу, пожалуста. Я должен ехать к одной женщине. Женщине-ягодке. Я не сказал ей главных слов, я не успел открыть ей душу.

– Фридрих, вы откроете ей душу в свой следующий приезд, – сладко улыбнулся Ряпушкин. – А сейчас нам надо в аэропорт. Грачев, ты это, не зевай… Жми на газ.

– Ифан, я должен ехать к этой женщине! Звоните Глебу, пожалуйста! А то я сам убегу! – Кажется, Бергер собирался выскочить из авто.

– Стойте, Фридрих! Я сейчас позвоню, позвоню… – Иван Павлович выхватил из кармана сотовый и, мысленно проклиная свою тяжелую судьбу, набрал номер переводчика Глеба Мазурова.

– Алло, Глеб, голубчик… Извините, что беспокою. Тут с вами хочет поговорить Фридрих.

Фридрих вырвал у Ряпушкина трубку.

– Глеб! Глеб, я должен ее видеть. Сейчас, непре-менно! Кого? Да ее, ту самую… которая – свет. Которая Свет-лана! Ну и что? Нет, Глеб, ты должен! Доннер веттер… Да мне плевать! Да, я должен. Я должен ее видеть!!! Как? Да, я запомнил… Данке.

Бергер вернул Ряпушкину мобильный.

Глаза у Фридриха горели, выглядел известный немецкий писатель совершенно невменяемым.

– Ифан. Ифан, мы едем к ней. Глеб сказал адрес.

– Куда? К кому? Боже мой, Фридрих, но самолет…

– Плевать. Мы едем к ней. Это мой… это моя судьба. Понимаете,

Ифан?!.

* * *

Третий день Валентин Куделин не выходил из больницы.

Несколько раз звонил домой – у детей все было в порядке, Ваня и Лиза справлялись пока с домашними делами, правда, Лиза жаловалась, что Саня плохо спит по ночам, зовет маму с папой.

– Вань, ты бабушке с дедушкой пока не звони… – сразу предупредил Валентин старшего сына. – Как маме станет лучше, так им и сообщим.

– Пап… – В голосе сына звучала едва сдерживаемая тоска и тревога. – Пап, соседи говорят, будто мама сама с балкона прыгнула… Это правда?

– С ума сошел? Нет. Мама не могла так поступить, – быстро ответил Валентин. – Она белье

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.