Ночь сурка стр. 111
от Альмы.
— Никто у нас еще не знает, — заметил Федор. — Даже дядя Паша.
— Вот и молчи до времени, пусть посидят в Гнезде. Паша тоже просил щеночка для Рубана… — Она вздохнула и задумалась, потом сказала: — Может, останешься с нами?
— Мне лучше быть там, вы же понимаете…
Она кивнула.
…Она вышла его проводить. Сказала:
— А ты не думаешь, что Андрей правда его сын? Письма с угрозами пришлись очень кстати. Где Рубан нашел это агентство?
— Сказал, в почте была листовка. Сын? Вряд ли, не думаю. Но всякое бывает…
— Может, Андрей сам рассказал Марго, что он сын Рубана. Беда, что он ничего не помнит.
Они помолчали. Федор видел, что она колеблется. Взглянул вопросительно.
— Федя, я вот что хочу сказать…
Глава 25
Новый год
Часовая стрелка близится к полночи.
Светлою волною всколыхнулись свечи.
Темною волною всколыхнулись думы…
Я люблю вас тайно, темная подруга…
Александр Блок
На дворе дядя Паша рубил дрова — на расчищенном пятачке у сарая, взмокший расхристанный Иван помогал — таскал и складывал в поленницу. Елена в тулупе и валенках, с кружкой кофе сидела на крыльце, наблюдала за мужчинами. Дом был тих и недвижим, над крышей стоял вертикальный столб дыма из трубы. Он поднимался невысоко в серо-белесое небо и растворялся где-то там, наверху. Неохотно светило заспанное оловянное солнце. Снег во дворе осел и отяжелел. Звук топора и хэканье дяди Паши вязли в густом сыром воздухе. Холмы и лес на глазах затягивались сизым туманом.
— Федя, помогай! — обрадовался Иван. — Не могу сидеть в доме, тошно. Леночка, сделай нам кофе!
— Как там Саломея? — спросил дядя Паша. — Собирается к нам?
— Жива-здорова, всем привет. Не собирается, говорит, Новый год семейный праздник.
— Новый год, — горько сказал дядя Паша. — Какой на хрен Новый год? Так и смотри, кого еще… — Он взмахнул топором.
Елена поднялась и ушла в дом. Федор сбросил дубленку и взял топор. Поставил бревно на попа, размахнулся и
ударил, вложив в удар обуревавшие его злобу, тоску и безысходность. Бревно с оглушительным треском разлетелось на две половины. Дядя Паша одобрительно кивнул.
— Силен! — похвалил Иван, подобрал куски дерева и понес укладывать.
Федор с остервенением лупил топором по смачно хрякающему дереву, снова и снова, чувствуя, как стекает по спине горячая струйка и бешено колотится сердце. Не замечая, что они стоят и смотрят на него: пьяненький дядя Паша в криво надетом треухе, расхристанный Иван с приоткрытым ртом и укутанная, как кокон, Елена с двумя дымящимися кружками в руках.
Они переглянулись, и дядя Паша закричал:
— Хорош, Федя! Перекур!
— Ну, ты это… философ, даешь! — опомнился Иван. — Сейчас бы пожрать, пошли, Федя? И принять, да, дядя Паша? Расслабиться… и вообще. Эх, Новый год! Природа всякая, снег… — Иван напряг воображение, но ничего больше не лезло в голову, и он замолчал.
Они сидели на крыльце, пили кофе. Светило тусклое солнце. Двор утопал в сугробах. Машины гостей прятались под снегом… Федор вдруг вспомнил, что Марго искала сигнал, прыгая тут с телефоном… вспомнил свой сон. Вот прицепилось!
…Лиза возилась на кухне. Завидев их, она проворно выставила тарелки, сунула дяде Паше хлеб и нож — нарежь, мол, и загремела кастрюлями.
— Не женщина, а сокровище, — вполголоса сказал Иван, падая на табурет. —