Ночь сурка стр. 113
они соучастники, пусть даже невольные. Все они будут проживать день сурка снова и снова.
…Неторопливо и обреченно потянулись гости Гнезда в гостиную праздновать Новый год. Самый странный Новый год в их жизни, и никто не мог поручиться, что все, что должно было случиться в старом, уже случилось. А потому пристально вглядывались они в лица друг дружки, резко и вдруг оборачивались, чтобы увидеть, кто за спиной, рассматривали на свет вино в бокалах — на всякий роковой случай, — и шарили взглядом по лицам, пытаясь определить: ты кто? Друг? Враг? Свой? Чужой?
Молча рассаживались, чувствуя самым малым нервом нелепость союза убийц и жертв, запертых в Гнезде, обреченных терпеть и надеяться на скорый исход. Их жизни до Гнезда стали призрачны и размыты, они словно провалились в щель между мирами, застряли в лимбо, и от них уже ничего не зависело. Они ничего не обсуждали между собой, подозревая и не доверяя, и у каждого была своя версия событий. За несколько дней они пережили цунами смертей, потрясения, скорбь, похороны, драки и застолья, а в запертой спальне умирал хозяин Гнезда, собравший их вместе. И мнился в этом некий тайный замысел великого Мэтра, некий нехороший знак, и восставал невольный вопрос: кто нашептал ему идею созвать их сюда и зачем?
Вспыхивала ритмично елка, выхватывая на доли секунды накрытый стол, застывших людей, человека у камина, подкладывающего поленья, и пустой царский трон, где когда-то сидела Марго-дубль, а потом Марго-оригинал, а во временной щели между ними, на полу, — дива Зоя, случайная гостья Гнезда. Трон пустовал, так как никто с тех пор не посмел его занять. Три женщины, три жертвы, две из плоти и крови, третья — гипсовый идол…
Елена в длинном синем платье с открытыми плечами и сверкающим каскадом бижу, в угрожающем гриме; Наташа-Барби в чем-то серебряном эфемерном на бретельках, без украшений вовсе, с тяжелым узлом волос на затылке и несколькими вьющимися прядками вдоль шеи; даже Стелла, серая мышка Стелла, рассталась с привычными джинсами и свитером — сейчас на ней было зеленое атласное платье, на шее нитка жемчуга, а темные волосы вились мелким бесом, отчего напоминала она куклу. Девушки рядком сидели на диване, как на смотринах.
Приятное общество, старые добрые друзья, спетая компания, которую так много связывает. Пережито, погребено под снегом, с глаз долой; можно взяться за руки и дружно переступить порог следующего года.
Дим был пьян, что уже никого не удивляло; ухмылялся, перебегая взглядом с одного лица на другое, и было видно, что ему хочется сказать гадость, а то и сцепиться с кем-нибудь врукопашную. Миша возился у камина, полный презрения, спиной к обществу, что тоже было привычным. Артур был безлик и безглаз из-за бликующих стекол очков, что также устоялось, и никто уже не пытался заглянуть ему в глаза. Иван, старательно причесанный, с красной купеческой физиономией, проспавший полдня, с неизменной фотокамерой; хмурый Федор, который чувствовал себя примерно так, как чувствует себя исполнитель заглавной роли, забывший текст в вечер премьеры. Было у него чувство, что пора. Пора открыть шкаф и вытащить скелет.
Он старался не смотреть на Стеллу, ощущая на себе упорный взгляд Артура, он представил, что во лбу у него красное пятнышко прицела