Ночи и дни стр. 108
не удивило Тимофея, ведь Мишу щенок уже знал. - Думаешь, его отец опять напился? - Саша с болью в глазах смотрела в сторону сарая. Тимофей хотел бы ее успокоить, убедить, что это не так, но от правды жизни здесь, как и в любом другом селе их страны бесполезно было прятаться. - Василий часто уходит в запой. Очень. - Не скрывая горечи, он передернул плечами, начав спускаться с крыльца. Саша вздохнула и пошла следом за ним. Чем ближе они подходили к сараю, тем очевиднее становилось, что там действительно кто-то плакал. Тихо, придушенно, словно закусив рубашку или уткнувшись куда-то, чтобы рыданий не было слышно. Саша сильнее сжала пальцы, уже не сомневаясь, что это Миша. У нее внутри все замерло от этого тихого ..., даже не плача, почти скулежа. Положив руку на плечо Тимофея, она молча попросила пропустить ее и первой приоткрыла дверь сарая, заглянув внутрь. И тут же заметила в слабом свете дворового светильника темный клубочек, забившийся в дальний угол. - Миша? - Она осторожно шагнула внутри, ощущая за спиной молчаливую поддержку Тимофея. - Солнышко, что случилось? Присев перед затихшим мальчуганом, Саша осторожно протянула руку и погладила взъерошенные, грязные волосы. Она пыталась рассмотреть его внимательней, надеясь, что ему не сильно досталось. Но при таком освещении увидеть хоть что-то было почти нереально. Из-под длинной, неряшливой челки на нее со страхом, и в то же время -- с вызовом, глянули глаза паренька. Колючие, злые, полные боли. - Ничего. Голос мальчугана казался таким же настороженным и злым, как и его взгляд. И только испуганная дрожь выдавала в нем ребенка, а не взрослого, за которого Мишу можно было бы принять, слушая это короткое возражение. - Дурацкий у вас сарай, - заворчал вдруг мальчик и размашисто утер нос ладонью. Всхлипнул. - Вечно все падает, ломается, - Миша обвел тесное помещение почти ненавидящим взглядом, словно именно оно причинило ему боль. Саша не стала возражать. Так же, как и не начала расспрашивать и уточнять, бил ли его сегодня отец? Ей показалось, что на одной щеке Миши темнеет свежий синяк, но она не стала бы утверждать в темноте. И пыталась лихорадочно придумать что сказать, как успокоить и утешить малыша, чувствуя, что ее собственное сердце сжимается от боли за этого ребенка. - А тебя никто и не заставляет сюда лазить, - спокойно заметил Тимофей за ее спиной, заставив Сашу
удивленно оглянуться. Он стоял, прислонившись плечом к ненадежному дверному косяку и невозмутимо следил за Мишей и ее попытками как-то решить эту ситуацию. - Если уж так хочется в гости к Александре Олеговне, мог бы в дверь постучать, как все воспитанные люди, как думаешь, Миша? - Тимофей мельком глянул на нее, словно был в чем-то не уверен, и снова сосредоточился на пареньке. А тот поднял лицо и смотрел на взрослых с настороженным недоверием. - И если хотел переночевать в гостях -- зачем в сарай полез? - Все тем же тоном заметил Тимофей. - У нас есть свободная комната, там куда удобней и ничего не ломается