Ночи и дни стр. 110
постелила Мише постель во второй комнате. Мальчик все это время сидел на полу тут же, поджав под себя ноги, и крепко обнимал Тихона. Похоже, эти двое давно нашли общий язык, на пару избрав убежищем старый сарай за домом Саши. Миша даже спать улегся в обнимку с Тихоном, и Саша порадовалась в душе, что кот, который иногда любил показать свой независимый характер, сегодня не возражал. Этот мальчуган отчаянно нуждался в привязанности и тепле другого существа, несмотря на всю свою внешнюю неприступность. И хорошо, что хоть кота он к себе подпускал. Саше оставалось надеяться,
что скоро он начнет больше доверять и ей, или Тимофею. Не то, чтобы она считала, будто сумеет лучше других помочь Мише. Просто, исходя из нынешней ситуации и ее наблюдений -- не было похоже, чтобы кто-то, вообще, пытался позаботиться о нем. Утром, несмотря на позднее укладывание, Миша проснулся раньше всех и выразительно громко оповестил о своем пробуждении грохотом тарелок на кухне. Когда Саша с Тимофеем добрались туда, мальчуган с испугом посмотрел на взрослых, стараясь расставить посуду в первоначальном порядке и, судя по всему, приготовился к наказанию. Во всяком случае, дерзко выпяченный вперед подбородок и колючий взгляд настороженных глазенок указывали именно на это, а так же на то, что без боя он не сдастся. Саша обвела глазами кухню, с облегчением заметив, что сам Миша цел, да и тарелки с чашками не понесли потерь. Улыбнулась, потрепала Мишу по голове и совершенно спокойным тоном сообщила, что через десять минут они все садятся завтракать. А Тимофей, словно забыв про свою мрачность и вечную строгость, подхватил завизжавшего и рассмеявшегося Мишу, чем удивил всех вокруг, и заявил, что грязнуль за стол в этом доме не пускают. После чего, усадив Мишу себе на плечи, потащил малыша умываться. Тот пытался упираться, крича о ночном мытье рук. Однако, быстро поняв, что с Тимофеем Борисовичем, даже в хорошем настроении, такие доводы ничего не дадут, а есть хочется -- смирился и послушно пошел умываться. А Саша с широкой улыбкой и прекрасным настроением принялась накрывать на стол. И именно за завтраком, слушая звон колоколов сельской церкви, далеко разносившейся в тихом и чистом воздухе, они выяснили, что Миша не имеет ни малейшего представления о Пасхе, до которой оставалась пара дней. Ни Тимофей, ни Саша не отличались особой религиозностью, но даже им это показалось неправильным. И они постарались рассказать Мише историю праздника, максимально адаптировав ту для малыша. Однако, вскоре сами запутались в своих упрощениях, да и судя по виду Миши -- не прояснили для того идеи праздника. Тогда Тимофей предложил вечером отвести мальчугана к отцу Николаю - тому, в конце концов, по должности было положено просвещать паству. А Саша взяла на себя "народную" часть традиций праздника, то, чего сама с нетерпением ждала в детстве от Пасхи -- не непонятных для ребенка служб в церквях и проповедей, а душистых куличей и веселых крашанок. И пообещала Мише, который сразу повеселел заслышав об угощении, что позволит ему самому взбивать глазурь для выпечки и посыпать ту украшениями. Порешив на этом, они все-таки отправились на работу, разыскав по дороге бабушку Миши,