Ночи и дни стр. 45
- Но..., Тимофей Борисович, - Саша решила, что ей еще рано уходить. - Мне необходима информация и помимо назначений. Я хочу сравнить динамику жалоб пациентки за эти года. Просмотреть, как они нарастали... - Скажите мне фамилию, - резко прервал ее Тимофей Борисович. - Я расскажу. Всех, кто был у меня, я помню и без историй. Что-то, с каждой минутой, Саша понимала все меньше. - Но нельзя же досконально помнить течение болезни у каждого больного? - недоуменно поразилась она. - Сколько их на нашем участке? Три, четыре тысячи? Это просто нереально. Истории необходимы. Да и если случится, что, если кто-то будет изучать, как вы докажете... - Что?! - вдруг прервал он ее и с силой отбросил книгу на стол. Так, что та достаточно звучно шлепнулась о деревянную поверхность. - Что, Александра Олеговна?! Думаете, история вам в чем-то поможет?! - он завелся в миг и она даже не поняла, отчего Тимофей Борисович так разозлился. Саше показалась, что у нее заложило уши от громкости его голоса. И тон... казалось, что голос Тимофея Борисовича просто сочится насмешкой и презрением. Начальник вдруг стремительно поднялся со своего стула и отошел к окну, напряженно замерев у подоконника. Его взгляд внимательно изучал Александру, впервые за эти дни. - Разумеется, - повыше задрав подбородок, чтобы не выдать своей растерянности и недоумения. - История, амбулаторная карточка -- это те документы, которые защищают и нас, и пациента, они отражают весь путь лечения и... Он фыркнул и насмешливо хмыкнул. - Ни черта они вам не дадут, Александра Олеговна! - опять не дав договорить, прервал ее Тимофей Борисович. - Это просто бумажки! И вы - дура, если полагаетесь на них! Саша резко встала. Кем бы он ни был, но она не собиралась терпеть оскорбления. Даже от человека, которого уважала много лет. - Может быть и так! - не сдержав гнева в голосе, Саша все же постаралась не повысить тон. - Может и глупо выполнять приказы Министерства и делать то, что делали миллионы врачей на протяжении веков. Может это и просто бумажки, Тимофей Борисович! - она небрежно кинула на стол карточку, которую сама завела на пациентку. - Но ничто из вашего личного отношения не дает вам права повышать на меня голос или оскорблять. Кричите на кого хотите, если это помогает вам донести что-то до пациента. Я в состоянии понять информацию и без крика или оскорблений,
- сказав это, Саша отвернулась и вышла из его кабинета, не собираясь ждать, пока он еще что-то добавит. А потом, ощущая, что и сама разозлилась, обиженная на такое отношение, сняла халат и пошла домой, благо, время позволяло, она и так задержалась на рабочем месте. Но даже пешая прогулка под легким ветром и теплым солнышком не помогала унять злость и раздражение. Наверное потому, подходя к своему дому, Саша все еще бурчала в уме и возмущалась тем, как повел себя Тимофей Борисович. Даже не обращала внимания на любопытные взгляды встречных людей и своих соседей. Сейчас ей было плевать. Подумаешь, идет новый врач и бурчит себе под нос. Будет