Ночная прогулка стр. 41
– Песню я посвятил тебе, если что…
– Да ладно? Да ладно! – От переизбытка чувств Катины глаза прослезились, а из легких вырывались странные смешки. – Да ладно?!
– Катя, ты чего? Плакать собралась что ли?
– Да, я просто от неожиданности. Никто ведь мне песен еще не посвящал. Вот я и это самое. Ох!
– Даешь. Никак от тебя не ожидал такой реакции.
– Все хорошо. Пой уже.
Антон сначала заиграл на гитаре спокойную мелодию, а потом тихим, обволакивающим голосом баритона запел.
Я ждал скорой неминуемой беды,
Как раб в пустыни без воды
Но вторглась Дева в мои миры,
Теперь я – раб от ее пленительной красоты.
Кто ты Дева? Кто? Позволь спросить?
Позволь безропотно любить?
Почему? Почему сердце так болит?
И рвется ввысь, к сиянию небесных светил!?
Туда, где ты!
Туда, где любовь подобно раю
Где в конце пути… услышу шепот я ее устами:
люблю, люблю, люблю.
…
– Странная песня, странная музыка. Короче, извини меня за это недоразумение, – сказал Антон, когда закончил свое произведение, полностью растворившийся в песне, в ее двусмысленных словах, открывающих его душу, мысли, мечты.
Катя без лишних слов и предупреждений нырнула в его крепкие объятья, положив голову на его плечо, и поблагодарила.
Растерянный и одурманенный любовью от ее дыхания, щекотавшего его шею, запаха ванильных волос, чувственных и горячих прикосновений рук, Антон обхватил ее стройную талию, прижав как можно ближе к себе, насколько это позволяла мешающая гитара, и поцеловал Катю в усыпанный веснушками лоб.
ЧАСТЬ II
Врывающиеся через открытое окно с забранными занавесками солнечные лучи разбудили Катю. Она лежала на кровати, укутавшись в белоснежную простыню без одеяла, глядя на потолок, по которому неспешно полз внушительного размера паук. Вставать она не торопилась, хотя слышала льющиеся голоса Виктора и Анны. Родители встали ни свет, ни заря, готовились к воскресному ужину, посвященному встречи Виктора с Катей во время ночной прогулки, а так же – к дню рождению Виктора. Но по сложившейся семейной традиции об этом умалчивалось. Глава семейства не любил отмечать сей праздник, и на это были веские аргументы.
Катя уснула только глубокой ночью из-за мыслей, наслаивающихся друг на друга, воздвигая пирамиды бессонницы. И сейчас не могла думать ни о ком другом, кроме Антона. Нежные, лишенные грубости прикосновения. Разговоры по душам – за несколько коротких летних вечеров, они открылись друг другу, обнажив часть себя, своих миров, сотканных из страхов, боли и из вечных мечтаний и стремлений. Ещё ни с одним мужчиной она не чувствовала себя настолько полноценной, свободной и защищенной – женщиной, на которую Антон смотрел по-особому, словно она какое-то божество, Богиня из Древней Греции.
А потом этот неумелый детский поцелуй в лоб, полный чувственности и искренности, и совсем сбивающее с ног признание в любви, сорвавшееся с губ Антона.
– Я тебя люблю.
– Ты… что?
– Люблю тебя.
– Я просила не влюбляться, – сказала Катя, выпорхнув из объятий Антона так резко, подобно опалившей крылышки бабочка.
– Послушай меня. – Антон не выпускал её руку. – Выслушай, хорошо?
…
– Я – не дурак. Я знаю, как устроена жизнь. Мне нечего тебе предложить. Разве что кроме признания в любви…
– Я…
– Признайся сейчас, Катя.
– В чем?
– Что ты не лесбиянка.
– Я – лесбиянка.
– Не верю. После