Библиотека

Ночные дороги стр. 120

Размер шрифта
-
+
Тема

русский ночной ресторан на Монпарнасе.

— Оставь его в покое, — сказал я, — не думай, что я могу что-либо сделать. Ты его, по-видимому, больше не интересуешь, тут ничего не поделаешь.

— Если бы ты знал, как он обожал меня до тех пор, пока на мое несчастье не появился этот сумасшедший.

— Ну да, обожание кончилось.

— Это потому, что он болен. — Чем?

— Все тем самым.

— Но с тех пор генералов не похищали, насколько я знаю.

— Генерал — это только подробность, — с воодушевлением сказала она, это только подробность — генерал.

— Подробность или нет, но ты опять начинаешь те же самые глупости.

— Это твой гимназический товарищ, ты должен что-то сделать.

— Что, например?

— Поговори с ним, объясни ему.

— Я не священник.

— Не бросай меня так — на произвол судьбы, — сказала она, всхлипывая. Я бедная женщина, у меня никого нет. К кому же мне обращаться?

Было ясно, что она возлагала на меня какие-то совершенно фантастические и несбыточные надежды, это почти переходило в манию. Я пожал плечами и обещал ей поговорить с Федорченко, и после этого она ушла, неожиданно и напрасно успокоившись.

Мне не пришлось его долго искать, я встретил его в ту же ночь на Монпарнасе. Я поразился тому, как он похудел; лицо его приобрело постоянно тревожное и напряженное выражение. Глаза у него блестели, и я не знал, следовало ли это объяснить действием алкоголя или другой, более серьезной причиной. Когда мы сели с ним за столик пустого ночного кафе, то после первых же его слов, — как давно, во время разговора с Васильевым — я почувствовал, что теперь все потеряно и ничто не может его остановить. Он начал с того, что спел своим низким голосом — у него был плохой слух, он фальшивил — два цыганских романса. Равнодушно удивленная физиономия гарсона заглянула в зал, где мы сидели, но Федорченко ее не заметил. Потом он сказал:

— Сегодня живем, завтра умираем, не так ли? Помните, как мы пели, когда кончали гимназию, как это? да, nos habebit humus… и еще — nemini parcetur.

Я подумал, — из какой глубины дошли до него эти слова забытой песни на чужом языке, которых, если бы он продолжал жить так, как жил раньше, он не вспомнил бы до смерти. Он говорил теперь по-русски, не вставляя французских слов, и это тоже было тревожным признаком; до сих пор он избегал русского языка.

В кафе, как всегда, стоял глухой гул особенных, ночных голосов, которые так отличны от дневных. Несколько этих звуков отдаленно напомнили мне те обрывки разговоров и фраз, которые слышатся в темноте, когда поезд останавливается ночью на каком-нибудь полустанке; и вот из свежей полевой тьмы раздаются слова, которыми обмениваются железнодорожные служащие, и их необычные незабываемые интонации. Мы сидели в зале моего кафе, и хотя стойка была отделена от нас перегородкой, я ясно видел ее перед собой: мадам Дюваль со вставными зубами, неподвижная фигура Платона за стаканом белого вина, желтое лицо гарсона, который был счастлив, так как он зарабатывал себе на жизнь, и рядом с ними эти тупые и медленные

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.