Ночные крылья. Человек в лабиринте стр. 509
холодно возразил Мюллер, – но меня это действительно нисколько не волнует, – и ушел, оставив Раулинса в клетке с двумя кусками мяса и почти пустой емкостью.
Когда он скрылся, Бордман сказал:
– Какой он раздражительный, однако. Но я и не рассчитывал на проявления нежности. Ты до него почти пробился, Нед. Хитрость и наивность у тебя как раз в нужных пропорциях.
– И потому я сижу в клетке.
– Это не проблема. Мы пришлем робота, чтобы он тебя освободил, если клетка сама не откроется в ближайшее время.
– Мюллер отсюда не выйдет, – продолжал Раулинс. – Он полон ненависти. Она из него аж сочится. Нам не удастся склонить его
к сотрудничеству. Я никогда не видел столько ненависти в одном человеке.
– Ты еще не знаешь, что такое настоящая ненависть, – заметил Бордман. – И он тоже не знает. Уверяю тебя, все идет хорошо. Конечно, еще не все гладко, но главное – что он вообще с тобой разговаривает. Он вовсе не стремится ненавидеть. Дай ему хоть полшанса на то, чтобы оттаять, и он это сделает.
– Когда вы пришлете робота?
– Попозже, – сказал Бордман. – Если будет необходимость.
Мюллер так и не вернулся. После полудня тучи стали плотнее и сделалось холоднее. Раулинс неловко съежился в клетке. Он пытался представить себе этот город в те времена, когда в нем бурлила жизнь, когда клетка служила для демонстрации созданий, пойманных в лабиринте. Мысленным взором он видел, как приходят сюда толпы жителей города, невысоких и плотных, покрытых густой, медного цвета шерстью, с зеленоватой кожей; они размахивают длинными руками, указывая на клетку. А в клетке извивается существо, напоминающее какого-то исполинского скорпиона, зрачки его полыхают, белые когти дерут мостовую, свирепый хвост только и ждет, чтобы кто-нибудь подошел поближе. В городе звучит агрессивная музыка. Непривычный по звучанию смех. Теплый мускусный запах строителей города. Дети плюют на существо в клетку. Слюна их подобна пламени. Яркий лунный свет, пляшущие тени. Пойманное в ловушку существо, отвратительное и злобное, чувствует себя здесь одиноким, его улей где-то далеко, на планете Альфекка или Маркаб, где его соплеменники передвигаются по сверкающим тоннелям. А тут дни напролет к нему приходят жители города, издеваются, дразнят. Создание в клетке уже видеть не может их хрупкие тела, сплетающиеся паучьи пальцы, плоские лица и уродливые клыки. И вот однажды пол в клетке проваливается, поскольку обитателям города наскучил пленник из чужого мира, и тот, яростно хлеща хвостом, сваливается в яму с торчащими ножами.
Настал вечер. Раулинс уже несколько часов не слышал голоса Бордмана. Мюллера же он не видел с полудня. По площади рыскали животные, в основном мелкие, но сплошь зубы и когти. А он сегодня пришел сюда безоружным. Но готов был растоптать любое из этих созданий, если оно сунется между прутьями клетки.
Он дрожал от холода, ему хотелось есть. Он высматривал в сумерках Мюллера. Все это уже перестало быть шуткой.
– Вы меня слышите? – обратился он к Бордману.
– Скоро мы тебя оттуда вызволим.
– Да? Но когда?
– Мы выслали робота, Нед.
– Роботу требуется не более четверти часа, чтобы добраться до меня. Эти зоны безопасны.
Бордман помолчал.
– Час назад Мюллер перехватил и уничтожил робота.
– Почему вы мне этого не сказали?
– Мы сейчас выслали сразу несколько, – сообщил Бордман. – Хотя бы