О заблуждении языческих религий стр. 3
император Феодосий Великий, наряду с запретом отправления языческих культов, запретит также изучение и преподавание математики и воспринимавшейся в неразрывной связи с ней астрологии, которой посвящено более раннее языческое «Учение» Фирмика .
Вопрос о тождестве авторов этих двух трактатов (автор первого христианин, автор второго – язычник) был предметом обсуждений целого ряда исследований вплоть до конца XIX в., когда было убедительно доказано тождество автора апологического трактата автору астрологического трактата, которое считается с тех пор общепризнанным .
Однако решение проблемы тождества привело к еще большему обострению проблемы соотношения двух мировоззрений, к тому же весьма антагонистических в эпоху решительной схватки христианства с язычеством. Впрочем, поздняя Античность была эпохой не только борьбы двух мировоззрений, но и сосуществования и даже взаимопроникновения их специфических форм в рамках единой позднеантичной культуры, представляющего особый интерес при взгляде на это явление с дистанции в полтора тысячелетия. Достаточно привести в качестве характерного примера творчество Нонна Панополитанского, автора двух поэм с языческим и христианским сюжетами.
Впрочем, бросающийся в глаза мировоззренческий контраст языческих верований и христианства может быть попросту поверхностным, поскольку наряду с мнением, что Фирмик написал «Учение» в еще «языческий» период своей жизни, то есть принял христианство уже после написания «Учения» , высказывалось также мнение, что автор «Учения» был христианином и во время его написания . Во всяком случае, он был знаком как с библейскими, так и с литургическими текстами .
Естественно, что неплохая осведомленность Фирмика с «заблуждениями языческих религий» могла быть связана с тем, что он был посвящен в различные языческие мистерии и был последователем митраизма, как полагает Т. Фридрих. Аргументами в пользу такого утверждения якобы должна быть ссылка в трактате «О заблуждении» (5, 2) на «пророка» митраизма (Зороастра?), равно как и тот факт, что астрология должна была основываться на митраизме . Но даже если Фирмик не был посвящен в языческие мистерии, он должен был вращаться в кругу римской аристократии, среди которой лица, причастные к таинствам, по всей вероятности, были. Впрочем, вопрос о том, насколько эти посвященные могли быть информаторами Фирмика, остается только гадательным.
Смена мировоззрения, зафиксированного в астрологическом и в апологетическом трактатах Фирмика Матерна, не столь уж резкая, как могло бы показаться на первый взгляд. Во-первых, как было уже отмечено, несмотря на свой подчеркнутый антиязыческий экстремизм, Фирмик Матерн не был «истинным» христианином ни в смысле искренней христианской этики, ни в смысле теоретического христианского мировоззрения: скорее всего, он был христианином, хотя и «честным», но довольно поверхностным (а потому, возможно, и столь радикально выраженным). Во-вторых, уже ко времени написания «Учения» Фирмик Матерн мог находиться в той или иной степени под влиянием христианства (по крайней мере, был знаком с ним, как показывают языковые влияния на «Учение» со стороны Библии и литургики .
Интересную оценку трактату Фирмика как с идеологической, так и с эмоциональной точки зрения дает Ф. Ф. Зелинский: в смысле религиозной ненависти это своего рода Анти-Юлиан. «Те же, кого возмущает эта ненависть, пусть прочитают о взрыве еще большей ненависти с противоположной стороны – книгу ренегата неоплатонизма Фирмика Матерна, который в правление сыновей императора Константина написал свою апологию “О заблуждении языческих религий”. Это – новый Арнобий, может быть, даже еще более непримиримый, чем “прежний”. Он призывает прямо к уничтожению эллинских культов, но именно страстностью