Библиотека

Обещание нежности стр. 101

Размер шрифта
-
+
Тема

югом — горячим, эмоциональным и вспыльчивым югом; он остро поглядывал на своего чудака-сторожа из-под мохнатых бровей, тайком удивлялся тому, какой, в сущности, застенчивый и беззащитный младенец попался ему однажды в облике грязного бомжа, владеющего неслыханной внутренней силой, и время от времени ахал про себя: «Не пользуется ведь этот дурень своими возможностями-то! Ничего про меня не вызнает, не вынюхивает… не пытается подчинить меня, сделать своим рабом или союзником. Послушно работает сторожем за гроши, сидит взаперти целыми днями, даже не пробует распрямить плечи, взять свое. А ведь мог-то бы! Чего бы только не мог!..»

Кареглазая девушка с русыми волосами была для человека без имени севером — неспешным, прохладным. В ней все было холодноватой недосказанностью, все — нежной, мерцающей тайной. Если она ненароком касалась его плечом или коленом, когда сидела рядом с ним за чашкой чаю с непременными яблоками, он вспыхивал до корней волос, но ничего жгучего, кипящего не было в этом его ощущении. Напротив, ему казалось, будто тысячи мелких снежных иголочек пронзали его сердце, и он леденел под ее ничего не замечающим взглядом. Если она невпопад заговаривала с ним своим певучим голосом, он вздрагивал, как вздрогнул бы от порыва внезапного ветра, замерзая от невозможности слышать этот голос ежесекундно и не осмеливаясь даже подумать о том, что такое счастье возможно. Его связывало с нею странное чувство. Если это была любовь, то такая, какую, должно быть, Кай мог испытывать к Снежной королеве. А между тем она никогда не отталкивала его ни нарочитой холодностью, ни показным высокомерием — просто она была так далека, так высока, казалась бывшему бомжу столь недосягаемой, что он бы очень удивился, если бы кто-нибудь сказал ему, что эту девушку можно обнять, прижав к груди, в которой гулко бьется смятенное сердце…

В общем, это была классическая первая любовь, осложненная всем тяжким течением предыдущего жизненного опыта. Если вспомнить, что человеку без имени в нормальной, неискалеченной жизни едва исполнилось бы двадцать, станет понятным и его странное нежелание вмешиваться в жизнь других людей силой своего рокового дара — особенно если его об этом не просят, — и неумение защитить себя, и его неуверенность в самом себе… Но мужчина и девушка, соприкасавшиеся с ним каждый день и бывшие единственным его обществом, не замечали в нем ни его трогательной еще юности, ни многочисленных, связанных с нею комплексов. Они видели лишь легкую седину в его волосах, зажившие рубцы на красивом, но всегда несколько отстраненном лице, — и не делали никаких скидок на его возраст. Подполковник Воронцов просто надеялся когда-нибудь все

же найти применение чудному дару своего подопечного — такому могущественному и такому обескураживающему своей прямотой и силой. А девушка с русыми волосами, снова и снова приходя в маленький особнячок в занесенном листьями сквере, хотела лишь одного: побыть еще немного наедине с тенями своего прошлого, поговорить напоследок с человеком, ставшим ей близким из-за своей причастности к ее родному дому, и продлить очарование этой осени, которая — она была уверена — будет в ее жизни последней.

Однажды он ненадолго оставил ее в комнатке — вышел, чтобы в очередной раз налить воды в чайник, — и, вернувшись, нашел ее плачущей на своей постели, обхватившей

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.