Библиотека

Обещание нежности стр. 102

Размер шрифта
-
+
Тема

его подушку обеими руками и прижавшейся к ней так, будто это была последняя надежда. Он остановился у двери, не зная, что делать, а она, услышав его шаги, глухо пробормотала, не отнимая подушки от лица:

— Сегодня бабушкина годовщина. Уже год, как я одна.

— У тебя никого больше нет? Совсем никого? — растерянно спросил он, все еще продолжая держать в руках не нужный никому чайник.

Она покачала головой и села, убирая с лица растрепавшиеся волосы. Человек без имени видел ее заплаканное лицо, и ледяные иголочки все сильнее и чаще кололи его встревоженное сердце. А она взглянула на него исподлобья и вдруг сказала тем самым теплым, чарующим голосом, который однажды, много лет назад, уже свел его с ума:

— Обними меня, пожалуйста.

Эта фраза могла бы показаться ему пустой и шаблонной, затертой на миллионах книжных страниц, где героини слезливых романов говорят то же самое своим мускулистым, сильным героям. Но человек без имени, бывший бомж и бывший засекреченный сотрудник номер четырнадцать не успел прочитать в своей жизни этих романов. Он вообще ничего еще в жизни не успел — и потому несколько слов, произнесенных его гостьей, прозвучали для него так же свежо и неожиданно, как если бы они были произнесены в первый раз со дня творения. И, неловким движением поставив чайник на стол, он шагнул к девушке, как шагали вперед отчаянные первопроходцы, не знающие, что принесут им эксперименты. Заключив ее в объятия, как она и просила, он успел еще подумать о том, что в первый раз не чувствует холода, покалывания ледяных иголочек, касаясь ее, — может быть, потому, что прежде такое касание всегда было ненароком, точно украдкой, а теперь оно впервые произошло по ее воле, ее просьбе, ее желанию?…

Все, что случилось между ними дальше, человек без имени не сумел бы описать в словах, даже если бы от этого зависела его жизнь. Любое движение, каждый жест, поворот головы и взмах ресниц, прикосновение рук и тайная мудрость тела оказались столь же инстинктивны и естественны для них обоих, как здоровое дыхание, глоток воды в пустыне или погружение в сон. И, ощущая потом счастливую пустоту, укрываясь в водопаде ее длинных волос, защищавших их общую наготу почти так же надежно, как самое теплое покрывало, он так и не вымолвил ни единого слова, искренне полагая, что священная тишина и благоговение — единственное, что требуется им обоим в эту минуту.

Но женщины иначе ощущают полноту счастья. А потому она заговорила первая, улыбаясь его опрокинутому лицу и опустошенному молчанию:

— С тобой все хорошо? Все в порядке?

Человек без имени дернул головой, как самоуверенный и сытый молодой бычок, всем своим видом давая понять, что любые сомнения излишни. Его худое, мускулистое тело облепило, окружило ее всю, точно навсегда слилось с ее теплой кожей и линиями ее фигуры, — так, что оторвать их друг от друга, казалось, уже невозможно.

— И тебе не холодно?

Он отрицательно покачал головой.

— И есть не хочешь?

На сей раз он и вовсе не удостоил ее никакого движения в ответ. Все было так прекрасно, что хотеть еще чего-либо казалось ему просто кощунством.

И тут девушка притворно вздохнула:

— Вот видишь, а я ужасно замерзла. И к

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.