Обещание нежности стр. 99
мечтала о том, как вернется однажды в свой дом.
— Вот я и брожу теперь по этой стройке по ночам. И все пытаюсь понять: что же случилось тогда, два года назад? Почему бабушка уступила настояниям этого человека? Что за бумаги подписала? И почему после ее смерти разом исчезли из дома все самые дорогие вещи — шкатулка с драгоценностями, которые дарили ей дед и отец, золотые монеты царской чеканки, оставленные ей родителями, антикварная посуда и множество старинных вещиц, памятных ей как сувениры, но представлявших и немалую материальную ценность?… Я ведь помню, как загорались глаза у наших новоиспеченных родственников, когда они бросали алчные взгляды на эмалевую табакерку, всегда стоявшую на камине и пожалованную прадеду царем за беспорочную военную службу, или на картины с автографами передвижников…
— А ты не пробовала поинтересоваться об этом у тех, кто сумел предъявить права на ваш дом?
Девушка усмехнулась, и в лице ее впервые проскользнуло что-то недоброе, жесткое:
— Я — нет. Это они все допытывались у меня, куда делось бабушкино наследство. Двоюродный дед так кричал на меня, что я поняла: они действительно ничего не знают об этом, действительно не причастны к пропаже.
— Твоя бабушка умерла внезапно, — медленно проговорил человек без имени. — Может быть, она сама спрятала эти вещи и просто не успела предупредить тебя? Ты не пробовала искать здесь, в доме?
Она равнодушно пожала плечами:
— Когда? Сразу после ее смерти они отправили меня… то есть я попала в больницу. А потом, когда выписалась, я больше ни разу не оставалась здесь одна, наедине сама с собой. В последние месяцы, уже потеряв все, я часто приходила сюда по вечерам, разговаривала со сторожами… Ты первый пустил меня в дом. Остальные ругались, грозили вызвать милицию, кричали… Да и честно говоря, я не очень-то и пыталась наладить с новыми хозяевами какие-нибудь контакты. Наверняка, перестраивая особняк, они нашли все, что только можно было найти. И мне все равно теперь: старой жизни уже не вернешь, а новую построить мне вряд ли удастся. Я знаю, я ведь пробовала…
Ее чай давно остыл — она так и не притронулась к нему, а он, напротив, обжег себе все губы, то и дело подливая кипяток в свою чашку и механически приникая к горячему напитку на протяжении всего ее рассказа.
— Что ж ты будешь делать теперь? Как жить?
Она не ответила, только посмотрела на него из-под упавшей на глаза челки быстрым и чуть тоскливым взглядом. А сторож, желая хоть чем-нибудь утешить свою странную гостью и понимая, что ему-то сейчас молчать нельзя, поторопился тихо сказать:
— Ты можешь приходить сюда, когда захочешь. Я буду рад видеть тебя… всегда.
И она наклонила голову, молчаливо благодаря его за эти слова.
Глава 18
Дни шли за днями, а он все не спрашивал ее имени. Ему достаточно было того, что каждый вечер она приходила к особнячку, словно материализовавшись из ничего, из сумерек, из осеннего стылого тумана, и усаживалась рядом с ним в маленькой служебной комнатке, перекатывая в руках круглое румяное яблоко и время от времени роняя негромкие, мало что значащие слова. Она больше не бродила по комнатам в поисках своего прошлого, не пыталась рассказывать о себе ничего,