Библиотека

Обещание нежности стр. 125

Размер шрифта
-
+
Тема

действительно давно уже должны были отпустить. Школа, колония, тюрьма — все, что угодно, но его срок закончился. Андрей давно должен был вернуться домой.

— Почему же он не возвращается? — едва прошептала жена, ничего не видя сквозь пелену слез, заполнивших глаза. Она сама понимала, что вопрос ее глуп и наивен, но, пока она произносила его вслух, пока в комнате висела пауза, заполненная только их с Максимом взаимным молчанием, можно было надеяться, что самого страшного, самого горького она не услышит.

— Никто не знает, где он, Наташа. Мне сказали, что следов этого заключенного нигде отыскать не удалось. И еще мне сказали…

— Что?

— Что он вряд ли вернется к нам. Слишком запутана вся эта старая история, слишком много смешалось в ней преступлений и смертей…

Еще мгновение — и их сын, незримо присутствовавший при этом разговоре, не смог бы выдержать: уж он нашел бы способ привлечь к себе их внимание, уж он вынудил бы свое застывшее у подъезда, неповоротливое тело очнуться и преодолеть несколько лестничных маршей до неплотно притворенной квартирной двери… Но в это самое мгновение его мать успела поднять глаза, слезы в которых превратились в тяжелые камни, и вымолвила с горьким упреком мужу:

— Хорошо, это я поняла. А Павлик? Почему ты ничего не говоришь о Павлике? Ты что, не узнавал о нем?…

Если бы земля разверзлась у Андрея под ногами, он и то не сумел бы ощутить такого внезапного и болезненного удара. Неужели это конец?! Как же могла мама так быстро смириться с его смертью или исчезновением, с тем, что никогда больше не увидит старшего сына, ничего не узнает о его судьбе?

I/I неужели… неужели только Павлика отныне будут ждать эти стены?…

Он не понял — да, впрочем, как все его ровесники, страдающие синдромом юношеского максимализма, и не мог еще понять, — что перемена разговора часто служит у людей, много переживших в жизни, для того, чтобы

выстоять перед лицом опасности, удержаться от беспамятства, хоть на минуту приглушить жестокую душевную боль. Он не знал, что его мать и тысячи других женщин до нее в первые мгновения после получения страшного известия отказываются обсуждать его даже с самыми близкими людьми, неосознанно веря в то, что если какие вещи не произносятся вслух, то они и не существуют. И конечно, он, ослепленный обидой и горечью, не мог догадаться в ту минуту, что вовсе не равнодушием к судьбе старшего сына был продиктован вопрос матери о младшем: Наташе просто нужно было прийти в себя от рассказанного мужем, и она инстинктивно защитилась от новой информации внешним пренебрежением к ней…

Всего этого Андрей Сорокин не знал и не мог знать. А потому, боясь дышать и совсем позабыв о том, что родители все равно не могут ни видеть, ни слышать его, он вернулся назад, к знакомому подъезду, и вдруг увидел себя понуро бредущим по осеннему двору, уходящим прочь от родного дома и плачущим, плачущим под мелким ноябрьским дождем.

Его решение было принято спонтанно, но непоколебимо: он подождет. Он придет к родителям чуть позже, когда утихнет боль от первой, мистической встречи с ними, когда ему будет не так страшно и он окажется лучше готов к любым неожиданностям,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.