Обещание нежности стр. 85
услышал из своей комнаты негромкий разговор за дверью:
— Четырнадцатый номер вырабатывается. Я знал, что его не хватит надолго, но ведь прошло всего два года…
— Прикажете увеличить дозу?
— Нет. Попробуем поменять препараты. Давайте ему последний вариант, тот, который показывал наилучшие результаты.
— Но мы пока использовали его только на животных. Вы не боитесь, Василий Иванович?…
— Нет. Я не боюсь. Мы все равно не планировали работать с четырнадцатым номером долго. Это одноразовый экземпляр.
Волна беспамятства снова нахлынула на него — так же бурно и неожиданно, как это случалось потом изо дня в день, после каждого очередного укола, уносящего его сознание в темную, молчаливую глубину. И ему потребовалось некоторое время, прежде чем он осознал, что новый вопрос задает ему уже совсем другой человек — другой военный.
— Вы хотите работать со мной?
Он помотал головой, отгоняя наваждение. Высокий подполковник, чью дочь он недавно спас, смотрел на него грустно и пристально, и глаза у него были добрые. И все-таки бомж больше не доверял военным — не все ли равно, милицейскую форму они носят или какую другую, есть ли у них белый халат на плечах и какого достоинства у них погоны? Сначала они уговаривают забыть свое имя и предлагают подружиться с лучшими существами на свете — самыми разумными, самыми светлыми. А потом крушат все на своем пути, изрытая невнятные проклятия, поливая пол бензином и бросая горящие спички, от которых ввысь взмывают такие жгущиеся, такие острые языки пламени… Нет, он больше не хочет работать с ними. И потому он тихо сказал, обводя взглядом пустые стены казенного кабинета:
— Я не хочу с вами работать. Я должен отдохнуть. Мне нужно побыть одному.
Подполковник Воронцов согласно кивнул.
— Да, вам действительно нужен отдых. Я подумаю, как вам помочь.
Странный бомж посмотрел на него непонимающими глазами.
— Помочь? Вы хотите мне помочь?
— Ну вы же не думаете, что я отпущу вас теперь на все четыре стороны, — почти раздраженно ответил подполковник, только сейчас заметив, что перешел со своим собеседником на «вы». — Я не до такой степени неблагодарен. Разве вы забыли, о чем я говорил вам? Вы спасли мою дочь. Я теперь ваш должник. И значит, я должен помочь вам.
Бомж молчал, глядя сквозь Воронцова сонными глазами. Его лицо было неподвижным и усталым; казалось, он едва сдерживается, чтобы не заснуть на ходу. И, вздохнув, подполковник нажал под столом кнопку и что-то коротко шепнул на ухо вошедшему в кабинет молодцеватому лейтенанту.
Когда бомжа увели, его неожиданный покровитель посидел с минуту, уставясь на знакомый до последней царапинки стол, и, посвистывая, выбил на его столешнице какую-то замысловатую мелодичную дробь. Старая привычка барабанить пальцами, за которую всегда так ругала Воронцова жена, обычно помогала ему сосредоточиться и «поймать» за хвост нужную мысль в самых сложных и неординарных обстоятельствах. В этот раз, однако, он размышлял недолго: встрепенувшись, он вдруг резко схватился за телефонную трубку и набрал по памяти номер, который набирал за последние сутки уже неоднократно.
— Нина? Это я. Как у вас дела? Что, опять?… А что он сказал? Нет, это не годится. Да, пусть побудет, пока она не проснется. И вот еще что: дай-ка мне его сюда на минуточку.
Со следующим