Обитаемый остров. Малыш. Жук в муравейнике. Волны гасят ветер стр. 988
сказал он, – впервые после двухвекового перерыва зафиксирован случай массового самоубийства серых китов.
– Так, – нетерпеливо сказал Гриша. – А в каком смысле – снова?
Тойво поднялся.
– Долго рассказывать, – проговорил он. – Потом сводку прочитаешь. Пошли по домам.
Тойво Глумов дома. 8 мая 99 года. Поздний вечер.Они поужинали в комнате, багровой от заката.
Ася была в расстроенных чувствах. Закваска Пашковского, доставлявшаяся на деликатесный комбинат прямиком с Пандоры (в живых мешках биоконтейнеров, покрытых терракотовой изморозью, ощетиненных роговыми крючьями испарителей, по шесть килограммов драгоценной закваски в каждом мешке), закваска эта опять взбунтовалась. Вкусовой запах ее самопроизвольно перешел в класс «сигма», а горькость достигла последнего допустимого градуса. Совет экспертов раскололся. Магистр потребовал впредь до выяснения прекратить производство прославленных на всю планету «алапайчиков», а Бруно – дерзкий болтун, мальчишка, нахал – заявил: с какой это стати? Никогда в жизни он не осмеливался пикнуть против Магистра, а сегодня вдруг принялся ораторствовать. Рядовые любители-де такого изменения во вкусе попросту не заметят, а что касается знатоков-де, то он голову дает на отсечение – по крайней мере каждого пятого такая вкусовая вариация приведет-де в восторг… Кому это нужна его отсеченная голова? Но ведь его поддержали! И теперь непонятно, что будет…
Ася распахнула окно, села на подоконник и стала глядеть вниз, в двухкилометровую сине-зеленую пропасть.
– Боюсь, мне придется лететь на Пандору, – сказала она.
– Надолго? – спросил Тойво.
– Не знаю. Может быть, и надолго.
– А зачем, собственно? – спросил Тойво осторожно.
– Ты понимаешь, в чем дело… Магистр считает, что здесь, на Земле, мы проверили все, что возможно. Значит, не в порядке что-то на плантациях. Может быть, там пошел новый штамм… А может быть, что-то происходит при транспортировке… Мы не знаем.
– Один раз ты у меня уже летала на Пандору, – проговорил Тойво, мрачнея. – Полетела на недельку и просидела там три месяца.
– Ну а что делать?
Тойво поскреб ногтем щеку, покряхтел.
– Не знаю я, что делать… Я знаю, что три месяца без тебя – это ужасно.
– А два года без меня? Когда ты сидел на этой самой… как ее…
– Ну, вспомнила! Когда это было! Я был тогда молодой, я был тогда дурак… Я был тогда Прогрессор! Железный человек – мышцы, маска, челюсть! Слушай, пусть лучше твоя Соня летит. Она молодая, красоточка, замуж там выйдет, а?
– Конечно, Соня тоже полетит. А других идей у тебя нет?
– Есть. Пусть летит Магистр. Он эту кашу заварил, вот пусть теперь и летит.
Ася только посмотрела на него.
– Беру свои слова назад, – быстро сказал Тойво. – Ошибка. Просчет.
– Ему даже Свердловска нельзя покидать! У него же вкусовые пупырышки! Он четверть века своего квартала не покидал!
– Учту, – пошел отчеканивать Тойво. – Навсегда. Больше не повторится. Сморозил. Отмочил. Пусть летит Бруно.
Ася еще несколько секунд жгла его негодующим взглядом, а потом отвернулась и снова стала смотреть в окно.
– Бруно не полетит, – сказала она сердито. – Бруно теперь будет заниматься этим своим новым букетом. Он его хочет зафиксировать и стандартизовать… Но это мы еще посмотрим… – Она искоса глянула на Тойво и засмеялась. – Ага! Поскучнел! «Три месяца… Без тебя…»
Тойво немедленно