Обнесенные «Ветром» стр. 29
коробке. Все, завязал. Сейчас свалим отсюда и плевать на все, а то самого грохнут, как Балдинга».
— Миша, кончай курить и не гаси хапец о полировку. Значит так: если докопаются, что мы его в «Плакучей иве» искали, скажем, что он драку видел, хотели спросить. И все. А про Аяврика ни слова. Тогда точно нам глухаря возбудят, Соловец меня прибьет.
— А как сообщить, что он умер?
— Ты в детстве хулиганом не был? А я был. Пойдем покажу. Дверь пошире, настежь, звони соседям. А что теперь? Как что? Бежать!
Часть 2
Глава 1Прошло две недели. Министерская проверка уехала. Соловец истратил все деньги с оперрасходов, впрочем, как и предполагалось. Курьер «отделение-магазин» работал без перерыва. Когда же ревизоры уехали, Соловец так и не понял, что они проверяли.
Опер 22-го убойного отдела Главка, а если официально — отдела по раскрытию убийств, Гриша Борисов развалился на диване у Соловца. Рядом сидел Петров и смолил сигарету.
— Я к вам из Петроградского района, посадили на убийство Балдинга. Глухо как в танке, даже не установить, где работал. А когда перспективы нет, я не люблю, поэтому и сбежал оттуда. Если начальство искать будет, я где-нибудь тут, старое убийство раскрываю. Как говорится, старый труп лучше новых двух. Ха-ха-ха.
Гриша был слегка не в форме. В его «дипломате» что-то перекатывалось с характерным позвякиванием, причем по тембру угадывалось, это «что-то» уже почти пустое.
— Знаешь, Георгич, как говорится в армии, все наши беды от незастегнутой верхней пуговицы.
— Ты это к чему? — не понял Соловец.
— Да вот к чему. Я недавно в Выборгском районе был — там жена мужа по пьяни ножом пырнула, он кровью истек и помер. Местные опера девчонку до полусмерти затра… замучили. Она сидит, ревет и ничего не говорит, а потом вообще какую-то ерунду стала выдумывать насчет того, что он сам себя. А я взял ее, заперся в кабинете, поговорил ласково, успокоил, ну, она мне явку с повинной и написала. Я это к чему — в нашей работе не крик и кулак нужны, а голова. Нужно к человеку в душу влезть, понять его, посочувствовать, а то мы по старинке, нахрапом. Молодежи учиться и учиться у нас, стариков. Вот ты, — обратился он к Петрову, — когда я к тебе заглянул, с кем мучился?
— Так, с мужиком одним. Он деньги у соседки по коммуналке спер, а признаться не хочет.
— Давай его ко мне, сейчас я с ним спокойно поговорю, и он мне все расскажет. Главное — убедить. Миша снял трубку местного телефона.
— Это Петров. Там, в камере, человек за мной сидит, его сейчас Борисов возьмет поработать.
— Где тут у вас место есть, чтобы не мешали?
— Оставайся у меня, — сказал Соловец. — Я все равно скоро уеду, а пока у Миши посижу.
Борисов привел человека из дежурки и заперся у Соловца. Тот перешел к Петрову. Минут пятнадцать в кабинете Соловца было тихо.
— Интересно, расколет? — спросил Петров у начальника. Тот пожал плечами, и в этот момент сокрушительный удар потряс стену кабинета.
— Ого, — удивился Соловец. — Это где?
— Где, где — у тебя!
К Петрову заглянул Кивинов.
— Это у вас?
— Нет, — ответил Соловец, — Это Борисов в душу влезает, и кажется,