Обретение мудрости стр. 429
ноги. Восемь мертвых колдунов… толпа воинов – свободные меченосцы в килтах, водяные крысы в набедренных повязках, моряки… Томияно, Холийи и Малоли, даже несколько женщин. Все радостно кричали и смеялись. Ннанджи обнял его с ликующей улыбкой.
– Мы сделали это, брат! Мы уничтожили их целую кучу!
– Молодцы, – прошептал Уолли. – В самом деле, молодцы! – Однако он не думал, что его слышат.
Ннанджи услышал.
– На Башню !
– На башню! – подхватили радостные крики.
– Нет! – закричал Уолли. Он бросился к Ннанджи и снова задохнулся от боли. Башня наверняка была заминирована. Там должны были быть пушки, картечь, шрапнельные бомбы… – Вы не сможете захватить башню! Возвращайтесь на свои корабли! – О Боги! Как больно ему было говорить!
Вокруг поднялся недовольный ропот. Уолли бессильно оперся о Ннанджи.
– Возвращайтесь на корабли! – слабым голосом повторил он.
– Брат! – умоляюще сказал Ннанджи. – Мы победили. Мы должны закрепить нашу победу. Сутры…
В голове у него шумело – он не в состоянии был думать, и язык, казалось, заполнял собой весь рот.
– Я… седьмой… – пробормотал Уолли.
– Брат?
– Седьмой! – слабо повторил Уолли. У него подгибались колени. Завывал ветер…
Он был Седьмым. Что-то бормоча, они повернулись
и пошли назад.
– Катанджи? – спросил Уолли. Мостовая под ногами тошнотворно раскачивалась, в ушах стоял невообразимы гул.
– Он возвращается. – Ннанджи начал тревожиться.
– Пострадавшие?
– Только Олигарро, брат. Ничего серьезного.
Казалось, начиналось землетрясение; пристань уходила из-под ног, словно на громадных волнах.
– У него маленькая круглая дырочка в плече, – откуда-то издалека послышался голос Ннанджи. – Думаю, с ним будет все в порядке, если туда не попала зараза.
Уолли должен был сказать что-то очень важное, если бы только вспомнить… У него подогнулись колени, и Мир закружился вокруг в сером ревущем тумане.
Он снова подумал об этом, когда его несли на «Сапфир», где он увидел еще одну груду мертвых колдунов. Его приказ только ранить, а не убивать, не слишком подействовал. Он попытался заговорить, сказать Ннанджи, чтобы тот собрал оружие. Если он и сумел что-то произнести, его слов никто не услышал.
Его уложили на крышку люка, и все исчезло.
7Какое-то время он разглядывал пожарное ведро – может быть, лишь несколько минут, может быть, дольше. Он не осознавал, что какое-то время был без сознания… Он помнил, как они разрезали его наручники, расстегивали его перевязь, и осторожно укладывали его на крышку люка. Теперь он лежал там на боку, положив голову на колени Джии. Запоздавший шок? Вряд ли можно было ожидать, что подобное случится с героем. Он попытался повернуться, поморщился от боли и, изогнув шею, взглянул на нее. Точка зрения была довольно интересной, и он какое-то время удовлетворенно разглядывал Джию, ее лицо на фоне неба, самое прекрасное и определенно самое желанное лицо в Мире, золотисто-смуглое чудо на голубом фоне.
– От подобной улыбки мужчины сходят с ума, – сказал он. Улыбка стала шире, но она не ответила. – Что тебя так веселит?
Улыбка стала еще шире.
– Ничего, любовь моя – я просто счастлива.
Он снова попытался пошевелиться и застонал от боли.